Шрифт:
Я помогла ей закрепить тюрбан, вывела из-за ширмы и чуть не вскрикнула от испуга.
В дверях стоял Пашка. Я забыла ее закрыть? О, ужас! Колосов с тревогой смотрел на нас.
— Вы тут чего? — Он переложил бумажный сверток из одной руки в другую.
Мы с Леркой прыснули. Жаль, не было фотоаппарата, Колосова стоило заснять — такой удивленной физиономии я у него давно не видела.
— У нас маскарад. А ты чего пришел? — решила я поддеть его, уж больно ошеломленным он выглядел.
— Я тебе… вот. — Пашка еще раз перекинул сверток из руки в руку и наконец протянул мне.
Колосов дорос до подарка? А он меняется! Вон и рубашка на нем интересная, и прическа свежая. Как будто из парикмахерской только что вышел.
— Спасибо. — Интересно, что может быть в плоской овальной упаковке? — Мог и так прийти.
— Тебе пригодится.
Пашка прикрыл за собой дверь, оглядел закуток, отделенный ширмой.
— Откуда? — взял он маску с длинным носом. — Сам, что ли, сделал?
— В театре взял. Напрокат. — Последнее слово меня особенно развеселило. Было в нем что-то условно-временное. Вроде бы вещь твоя, а вроде бы и нет. Как и все с Максом. О, вечно меняющийся двуликий Янус! [34] Он был со мной, был моим, но оставалось в наших отношениях что-то неуловимо-скользящее. Вот такая у нас получалась игра.
— Это он придумал? — Пашка нацепил маску и теперь вертелся перед зеркалом, высоко задрав нос.
— Тебе что-то не нравится? — Веревка на свертке не распутывалась.
34
В римской мифологии двуликий бог дверей, входов, выходов, различных проходов, а также всяческих начинаний и начал во времени.
— Наоборот. — Пашка усмехнулся своей фирменной улыбочкой. Еще одно исцеление! Давно пора. Наконец-то вокруг меня соберутся старые друзья. Прикольно. Очень удобно. Главное — не перепутать, кто где.
— Немного путаницы не помешает. — Бумага разорвалась, и в руках у меня появилось зеркало. Тяжелое зеркало в металлической оправе, с ручкой. На мгновение в нем отразилась бежевая маска с красными перышками, съехавшая на затылок шляпа, закушенная губа. Выглядело немного нелепо.
— Зачем? — Я быстро перевернула зеркало. Мне не понравилось мое отражение.
— Хочу, чтобы ты почаще смотрела на себя. — Пашка удобней пристроил на лице маску.
— Разве со мной что-то не так?
Шелковые ленточки со свистом затянулись у него на затылке. Колосов еще раз полюбовался своим носом.
— Ты изменилась. — Пашка перекинул плащ через плечо. — Очень сильно.
Да кто он такой, чтобы мне об этом говорить?
— Ты тоже! — выпалила я и выставила зеркало перед собой. Пускай любуется!
Пашка резко склонил голову к плечу, довольно улыбнулся.
— Мне идет. — Он слегка поддел свой нос указательным пальцем. — А тебе — нет.
Колосов прошел мимо, а я так и осталась стоять с зеркалом в руке.
— Влюбился, что ли? — Лерка сдвинула маску на лоб, отчего тюрбан сполз на затылок.
— Как видишь.
Зеркало я засунула под вешалку. Настроение испортилось, даже из-за ширмы выходить не хотелось.
— И чего это они все в тебя повлюблялись…
Что еще Маркелову могло привести в чувство? Конечно, разговоры о любви. О чужой любви. Пока она переживала свою трагедию, ее расшевелить было невозможно, но стоило ей вынырнуть из себя и заинтересоваться кем-то еще — вот она, Лерка Маркелова, во всей своей красе.
— Осень. Обострение.
Я ощупала свои бока, надеясь отыскать карманы в своих любимых джинсах. Но под пальцами был только мягкий шелк. Красивое платье обязывает вести себя соответственно.
— Все, надоело. — Я потянула с головы шляпу. — Почему обязательно должны быть какие-то сложности?
— Так всегда бывает. — Лерка затянула тесемки плаща и повернулась ко мне. — Пока мы одиноки, мы непобедимы. Так говорил Дракон. Как только ты завязываешься на кого-то, сразу становишься уязвимой, и окружающие начинают тебя долбать по больным местам. А Пашка твой… Короче, фиг с ним. Пройдет. Слушай, мне здесь нравится. Макс прикольный. С ним не скучно.
— Здесь ни с кем не скучно, — поддакнула я, думая о своем.
Зеркало подарил! Вот чумной, их же не дарят. Обязательно нужно чем-то отдариться. Я снова оглядела себя и вспомнила о брошке.
Ой, мама, надеюсь, ты не скоро вспомнишь о своих украшениях!
Я открепила розу с плеча и пошла к Пашке.
— Маша, ты пьешь?
Длинный нос, недовольная улыбка на губах. Как мило, Колосов меня сам нашел.
— А твой, похоже, трезвенник? От синтезатора не отходит.
В руках у Пашки была только что открытая бутылка. Один бокал он отдал мне, второй как раз наполнял.