— Ну, что встал? — недовольно буркнул Монгол, едва не ткнувшись в спину Шелесту. — Пошли, еще насмотришься, впереди целые озера этого добра будут.

— А почему не извергается? — спросил Олег, перешагивая расселину.

— Здесь — не знаю, — пожал плечами Монгол. — А дальше гравитация в границах Барьера начинает расти. Не вытолкнуться магме наружу. Дымит себе потихоньку.

— А скорги в пределах Барьера есть?

— Попадаются, — вновь непринужденно вступил в разговор Славка. — Только вялые они тут. Носители не захватывают, прорастают кое-где металлокустарниками, да и то чахлые, ломкие.

Шелеста заинтересовала тема, и он решил ее поддержать:

— Я слышал, что в Пустоши кроме металлокустарников еще какие-то новые формы автонов появились? — произнес он, перешагивая через дышащий жаром разлом.

— Сам не видел, врать не буду, — отозвался Сухостой. — Но от сталкеров слышал, что в Пустоши деревья высоченные металлические за последние месяцы выросли…

— Деревья? — с сомнением переспросил Шелест.

— Ну, типа… — поправился Славка. — Похожи они на деревья. Только листьев нет. Металлические ветви корявые, все серебристой паутиной заплетены. А еще у техноса архитектура появилась. Это я от ученых слышал, водил тут месяц назад одну группу, так они все между собой болтали о каких-то городищах, что скорги начали строить. Я так понял — это укрепления какие-то.

— Послушай, Сухостой, а вот ты о сталтехах мне говорил. А сам-то ты их видел?

— Видел однажды. Даже вспоминать не хочется. Жуть…

— Ну, а если подробнее?

— Мертвые они. Техносом захваченные. Одно слово — нежить. — В голосе Сухостоя прорвались нотки мистического ужаса.

— То есть, если кого из сталкеров убили, его технос захватывает? — продолжал допытываться Олег.

— Ну, это как повезет. Смотря что за вживленные устройства у этого сталкера. Если главный метаболический имплант содержит сильную колонию скоргофагов, техносу такой сталкер уже не по зубам.

— Скоргофаги? А что это такое? — полюбопытствовал Шелест.

— Решил все же под дурака закосить? — Славка обернулся.

— Правда не знаю! — развел руками Олег.

— Ладно. Слушай. Скоргофагов создали в Ордене. Кто именно, не в курсе и врать не буду. В общем, кому-то, спустя некоторое время после Катастрофы, удалось создать колонию скоргов, которая убивает «чужие» микрочастицы, защищая своего хозяина. Без скоргофагов сталкеры просто не выжили бы. Подумай сам: любое повреждение экипировки, нарушившее защиту, всегда ведет к инфицированию. Дикие скорги в Пятизонье везде, они только и ждут случая, чтобы обзавестись носителем… — Славка вдруг примолк, видно, подумал о чем-то особенно страшном.

— И что, всегда помогают эти… скоргофаги? — не унимался Олег, которого действительно интересовал вопрос, связанный с защитой от микроскопических обитателей Пятизонья.

— Нет. Не всегда. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Случайно инфицируются дикими скоргами многие сталкеры, но это не смертельно. Главное — быстро найти хорошего мнемотехника, он стабилизирует новую колонию, ограничит ее размножение, а если есть деньги, то еще и имплант какой-нибудь полезный из них сформирует.

— Да… — Шелест, двигавшийся вслед за Сухостоем, похвалил его: — Толковый ты парень. Интересно все объясняешь. Вот только непонятно, как в таком случае сталтехи появляются?

— Я точно не знаю… Слышал, что скоргам для размножения обязательно энергия нужна. Тут, как говорят, два варианта: существуют такие аномальные участки, где энергия Узла проникает в наше пространство. Их и называют энергополями. Многие сталкеры их используют, бойцы, к примеру, или бионики. Но каждое энергополе контролируют механоиды. Это для них как пастбища, понимаешь?

— Угу.

— Вариант первый, — продолжал пояснять Сухостой. — Если сталкера ранит или убьет неподалеку от энергетической аномалии, то дикие скорги быстро захватывают тело, реконструируют его, выращивают металлизированные мышцы, подсаживают «Сердце зверя», и, пожалуйста, — получайте сталтеха.

— Интересно… — Олега передернуло. — А второй вариант? Если энергополе далеко?

— Тогда скорги только раненых захватывают. Питаются какое-то время энергией человеческого организма, размножаются, но гораздо медленнее. Такого сталкера еще можно спасти. Вообще большинство сталтехов появилось сразу после Катастрофы. Можешь представить, сколько в руинах мегаполисов оказалось погибших, заживо погребенных, раненых? Не сосчитать. Вот из них первые сталтехи и образовались. Тогда ведь мнемотехников еще не было, да и о скоргах никто толком ничего не знал. — Голос Сухостоя звучал глухо, видно, думать о мертвых, превращенных скоргами в исчадия техноса, ему было страшно. — Таких сталтехов обычно «старыми» называют. Жуткие твари. А еще очень много людей в машинах сгорело. От них началась ветвь гибридов — механоидов, внутри которых находится сталтех. Говорят, что они и раньше-то были особо сообразительны и опасны, а теперь вроде как резко эволюционировали. И людей ненавидят.

— Прямо так и ненавидят? — засомневался Шелест.

— А скоро сам узнаешь, — зловеще усмехнулся Сухостой. — Обычным механоидам на людей наплевать, — после небольшой паузы пояснил он. — Если ты на их территорию не лезешь или стрельбу не открываешь, в большинстве случаев они тебя не тронут. Им своих забот хватает. Друг с другом грызутся, источники энергии ищут, металлокустарники перерабатывают, чтобы себе какое-нибудь новое полезное приспособление вырастить. Как говорил один сталкер из Ордена — создания техноса рациональны, для них человек так же неинтересен, как нам неинтересен камень, валяющийся не под ногами, а подле дороги.