Шрифт:
— Какой бункер? — не понял Олег.
— Да его, где магазин. Тут несколько месяцев назад серьезная заваруха была. Я же говорил — технос за одним из сталкеров охотился. Ну и попал Упырь под общую раздачу. Здание, под которым в подвале был его магазин, в пыль разнесло, да еще в нескольких местах через трещины в бункер металлорастения прорвались. Он те помещения замуровал, да теперь все ходит, ноет, мол, сколько товара загублено… В общем, лучше где-нибудь в руинах переждать.
— Ну, это уж вам виднее. Ведите.
До выхода добирались минут пятнадцать. Шли осторожно, не торопясь, в пещере, по мере приближения к поверхности, появились металлорастения, несколько раз Шелесту слышался лязг и чудились тени, но проводники вели себя спокойно, и он лишь крепче прижимал к груди драгоценный кейс, стараясь не выглядеть паникером.
Наконец показался выход на поверхность. Узкая щель осыпавшейся земли, обрамленная причудливо изогнутыми побегами металлорастений.
— Эти автоны не опасны. Просто металл. Мы с Монголом их периодически «фричем» прижигаем.
Первым наружу выбрался Славка, за ним последовал Шелест, замыкающим — Монгол.
Сухостой взбежал на бугорок по заметной, утоптанной тропинке и вдруг озадаченно спросил:
— Ну, и где твои блокпосты?
Монгол осмотрелся.
— Ничего не понимаю… И «вертушки» куда-то исчезли… — Он поднял взгляд к небу и вдруг похолодел.
Над головой переливались уже набравшие силу зловещих красок яркие, мерцающие полосы мертвенного, изумрудного сияния.
— Пульсация! — не своим голосом заорал Монгол. — Назад! В пещеру!…
Никто не успел сдвинуться с места.
В следующий миг все вокруг затопила бледная вспышка, несущая волну искажений.
Изменение реальности длилось считаные секунды, но и этого хватило, чтобы три фигуры в бронескафандрах внезапно стали похожими на призраков, а затем и вовсе исчезли, будто растворились в зловещем, роковом сиянии…
В первый миг после пульсации внутри у Славки все обмерло.
Ощущение падения с огромной высоты сопровождалось чувством щекотливого зависания внутренностей, острого пугающего холода, возникшего в животе и груди.
Затем последовал сокрушительный, ошеломляющий удар.
Сухостой заорал, ужас, поглотивший сознание, был столь силен, что глушил все остальные чувства, даже боль не сразу пробилась в рассудок.
Он лежал на спине, раскинув руки, и, силясь вдохнуть, широко открывал рот, словно огромная рыбина, выброшенная прибоем на берег.
Боль в ушибленной спине прорвалась, наконец, яркой вспышкой, а с ней вернулись и другие ощущения. Славка все же сумел сделать неглубокий, болезненный вдох, тут же закашлялся, порывисто сел, преодолевая сопротивление отключившихся приводов защитной экипировки, и сквозь дымчатый бронепластик забрала разглядел тусклое красноватое сияние, окружившее его со всех сторон.
«Во влип!…» — пришла чужая, отрешенная мысль.
Он ошалело повернул голову, стараясь рассмотреть, что происходит вокруг, и ему тут же захотелось зажмуриться, сжаться в комок, не шевелиться, отчаянно надеясь, что увиденное — всего лишь глюк…
Не тут-то было.
Треск, скрежет, надрывные скрипы, передаваемые внешними аудиодатчиками экипировки, вгрызались в рассудок, взламывая спасительную темноту. От реальности не спрячешься, закрыв глаза, шепча побелевшими губами: это не со мной…
Подсистемы бронескафандра включались одна за другой, передавая все больше данных, прорисовывая на проекционном забрале шлема ужасающие подробности: реальность Соснового Бора, где известны каждая тропка, овраг, здание, попросту исчезла. От одной мысли, что пульсация загадочного Узла вышвырнула его в иной регион Пятизонья, накатывал липкий ужас, к горлу подступала тошнота.
«Где же я оказался?».
Шоковые ощущения понемногу отступали. Все же за два года, что Сухостой водил сталкеров и переправлял грузы через Барьер, он пережил немало опасностей, и опыт жестокой борьбы, приобретенный сначала в руинах Питера, а затем при вылазках в Сосновый Бор, никуда не исчез…
Если сжаться, зажмурив глаза, то смерть сама тебя отыщет. Обязательно.
Было страшно, но он заставил себя осмотреться, четко, без иллюзий определив, что действительно находится в абсолютно незнакомом месте, хуже того: опора под ним зыбкая, никак не похожая на почву, а вокруг, куда ни посмотри, взгляд натыкается на сюрреалистическое сплетение плавно изогнутых, почерневших, покрытых окалиной ветвей.
Может, просто отшвырнуло в заросли металлокустарников? — вернулась робкая надежда, но и она тут же угасла.