Петька так сразу все и обсказал.

— Конец тебе, он тебя в тюрьму посадит, — заявил мужчина.

— За что в тюрьму? — плаксиво протянул Петька, норовя драпануть.

— Дома тебе не скрыться. Он скоро придет и все твоей мамке расскажет.

— Не надо мамке! — тут уж Петька завыл по настоящему.

Мужчина посмотрел на него без капли жалости в холодных расчетливых глазах и предложил выход. Дело в том, что дома у Кривоноговых имелось ружье, оставшееся от пропойцы отца.

— Стрельнешь издаля сквозь окно и всего делов! — объяснил мужчина.

Петька заюлил, но незнакомец быстро пресек поползновения, пригрозив, что в ином случае сидеть ему в подполе без портков над подпрыгивающими крысами.

— У меня машина, подвезу туда и обратно. Быстро управимся, красавица не успеет заскучать. Куда то собрались, если не ошибаюсь?

— В кино, — вздохнул Петька.

— В кино? — незнакомец вскинул бровь. — Какое совпадение, тот тоже в кино сидит.

Он велел отдать девушке билеты и ждать у кинотеатра, они скоро будут. Петьку охватил новый азарт. Он еще никогда не видел, как брызжет кровь, когда в человека попадают настоящие пули!

Настал такой момент, когда Бен понял, что Кривоногов не придет. Что-то случилось, планы переменились, негодяй что-то почувствовал. Почувствовал? Бен напрягся, обзывая себя последними словами. Апостолы его предупредили! Как он об этом раньше не подумал, спаситель хренов.

Он решительно встал с кресла, как раз вовремя, чтобы увидеть поднимающихся по лестнице обиженного зареванного карапуза, которого вел под ручку некий милицейский чин. Бен не раздумывая, метнулся в сторону запасной лестницы и, как оказалось, сей незатейливый маневр спас ему жизнь.

Окно за спиной звучно лопнуло, по креслам словно пальчики музыканта прошлись: звонко и ритмично, образовывая круглые сквозные отверстия. Дробь! Бен заправски катнулся по полу, видя, как мент опасливо нырнул обратно и ребенка потянул. У Бена оказалось несколько секунд, чтобы удрать от него, пока не опомнился.

Он на четвереньках добежал до лестницы, потом выпрямился и сиганул через пять ступеней. Не заметив по пути кассового зала, вылетел на улицу и остолбенел.

Прямо перед ним стояла Вера Хан. Он никогда не видел ее, но, встретив, узнал сразу. Настоящая красавица. Узкая талия, женственные бедра, крупные алые как спелая вишня губы. Ветер слегка развевал платье, ткань ласково шуршала о нежную кожу: это было неописуемо красиво, художник так не нарисует, оператор не снимет, застывшее мгновение. Именно из таких незабываемых эпизодов состоит наша память.

Не имея возможности вместить все, она фиксирует только самое-самое. Искры во времени, мгновенно исчезающие и остающиеся навсегда. В руке девушка держала два билета.

— Давайте я угадаю, второй билет мой, — сказал Бен, забыв обо всем: о стрельбе и пыхтящем милиционере на лестнице.

— Я уже и не знаю, — улыбнулась она.

— О таких вещах должен знать мужчина, настоящий мужчина, — подчеркнул Бен, удивляясь бреду, который способен нести зрелый мужик.

— А как узнать настоящий вы или нет?

Вопрос был двусмысленный, но только для придурков, которые во всем ищут двусмысленности.

— А разве не видно?

Бен подошел к ней: разгоряченный после бега, напряженный, словно пружина от ощущения опасности. Это последнее ощущение кричало внутри, тщась предупредить.

Одновременно, это давала ощущение внутренней силы, которую настоящая женщина чует мгновенно. Вера была настоящая.

Идиллию прервали шаркающие стариковские шаги и дребезжащий по козлиному голос:

— А суки! Вот вы где? Спрятаться хотели? Воркуете? Вот я вас сейчас!

К ним боком приближался Кривоногов. В трясущихся руках ружье. Сначала он целил в Бена, но потом перебросил мушку на девушку.

— Верка, на кого ты меня променяла, дуреха? Ты знаешь, как бы мы жили, душа в душу.

Я знаю, подумал Бен. Лицо Петьки перекосило, один глаз будто умер, сделавшись оловянным. Кривоногов выл и изрыгал проклятия. Бен лихорадочно прикидывал, что можно сделать, но расстояние до стрелка было слишком велико, чтобы покрыть одним прыжком. Кривоногов успеет выстрелить, изорвать ему внутренности дробью, уже потом никто не помешает заняться девушкой. Боковым зрением Бен увидел милиционера. Тот торопливо говорил по телефону автомату. Вот чурило, ни рации, ни пистолета. Ну-да, застойные годы, когда ментам не нужно было оружие.

Вызванная ментом подмога прибудет в лучшем случае через несколько минут, за это время тут будет пара трупов. Он ошибся в малом. Рядом затормозил фургон «Хлеб» и выбравшийся наружу Винипеникс показал лишь один палец. Один труп. Бен разом понял, чей это будет труп, спасти их могло только чудо, и со всем отчаянием стал его творить.

Он вытянул из кармана сотик и покрутил им над головой. Дневной свет заиграл на хромированных кнопках, и толстые губы Кривоногова вывернулись наружу — дегенерат улыбался. А когда Бен включил мелодию, Петька разве что не описался.