Афинодор не мог не знать про него, стало быть, он его и замаскировал.

Бен сидел за столиком в пустом кафе, очень дорогом и не пользующимся популярностью, про которое ему рассказал Вагнецов. Расположить элитное заведение в спальном районе было гениальной выдумкой спецслужб, позволяющее без помех встречаться с агентурой.

Майор пришел ровно в час, подсел к столику, а официанту сказал, что ничего не надо. Тот даже не возмутился, не ожег взглядом невыгодного клиента.

— Есть новости? Что удалось узнать про Бича? — спросил майор.

— Новости есть, но имеют ли они отношение к Бичу, это уже вам решать. Мне стало известно, что Краюшкину каждый день в пять часов кто-то звонил, и он боялся этих звонков.

— Удалось узнать, откуда были звонки?

— Телефон у Краюшкина внутренний, следовательно, звонили из здания.

— Это ничего не значит. В день в «Росу» выписывается несколько десятков разовых пропусков.

— Но в пять часов рабочий день заканчивается. Здание в это время пустует.

— Интересно. Тогда кто же звонит? Разовый пропуск погашается на выходе. Если кто-то из гостей не успел покинуть здание, сразу поднимется тревога. Получается, это Краюшкину звонил кто-то из сотрудников?

— В том то и дело, что не получается. Есть такая штука-жетон, он имеется у каждого сотрудника, на выходе он сдается. Если сотрудник задерживается, то, не обнаружив его жетона, охрана опять таки поднимет тревогу.

— В вашей фирме интересные дела творятся. Получается, в здании находится не сотрудник. Мало того, он из здания не выходит никогда. То есть он в нем живет.

Домовой.

— То, что я сообщил, что-нибудь вам дает?

— Трудно сказать. Раньше бы, пока Краюшкин был жив. Мы бы успели телефон на прослушку поставить.

— Вы что ничего не предпримете?

— Предлагаете, здание обыскать? Ни один прокурор санкцию не даст. И кого прикажете искать? В «Росе» более трехсот сотрудников. Плюс гости.

— Я хотел бы знать хоть какие-то приметы Бича.

— Я бы тоже. Фамилия его неизвестна, а имя ему Бабуин.

Фраза прилипла, и Бен повторял ее по дороге на работу. Остановившись в подземном гараже «Росы» он позвонил Вагнецову и спросил то, о чем не осмелился спросить в кафе глаза в глаза.

— Услугу за услугу, товарищ майор. Вы же сами намекали на информацию в обмен на информацию. Мой хороший знакомый хранил дорогую ему вещицу в АМБ. Жалуется, что депозиты прикрыли, и он не может получить ее обратно. Видите ли, ячейку он открыл на подставное имя. Такие невинные шалости.

— За такие невинные шалости пять лет дают. Хорошо, сейчас сделаю пару звонков.

Перезвоню через пять минут.

Бен закрыл машину и поднимался в лифте, когда майор перезвонил.

— Ничем не могу обрадовать твоего криминального дружка. Все невостребованные ячейки перенесены в особо охраняемую камеру. Если будет получено разрешение из областного центра, а это лишь вопрос времени, то ячейки будут вскрыты в присутствии свидетелей одна за другой, а их содержимое национализировано.

Слова отозвались в ушах Бена похоронным звоном и заунывными погребальными песнями. Могло так статься, что он лишился своего честного имени за бесплатно и все его страдания совершенно напрасны.

— Но у дружка есть шанс, правда, придется раскошелиться. Заведует особой камерой вице-президент АМБ господин Бурмистрович, почетный ректор Алгинского Мясного техникума, орденоносец и мерзавец наивысочайшей пробы. По нашим сведениям он исправно берет взятки. Десять процентов от хранимой суммы, и он решит все проблемы вашего друга детства.

— Как все просто. Вскрыть ячейку, и отдать Бурмистровичу десять процентов, — с воодушевлением сказал Бен и запоздало подумал, а не поторопился ли он с устройством на работу.

— Не так и не просто. Деньги надо предоставить до того, а не после. Бурмистрович за бесплатно в охраняемую камеру не полезет подставляться. К тому же он боится подставы. Ну что деньги помечены или украдены. Так что он сначала получит купюры, проверит их, положит на свой счет, а уже потом глянет, что у вас, пересчитает, чтобы с процентами не обманули. Кстати есть опасность, что и на этом этапе он постарается часть суммы национализировать.

— Я так и передам своему дружку, — разочарованно сказал Бен, счастье было так близко.

— Ладно вам, вы так безыскусно врете. Мне нет дела до ваших шалостей с подозрительными ячейками. Я закрою глаза на все, что не касается нашего с вами сотрудничества по "Росе".

Десять процентов — это сто тысяч «эйров». Это очень много, таких денег у него нет, но это единственный шанс вернуть смысл всему содеянному. Была мысль, как можно добыть деньги, но стоило начать думать в этом направлении, как у него холодело в животе. Можно было сколько угодно врать себе, выдумывать самые невозможные операции с многочисленными ссудами, набранными во всех банках города, заложенный не принадлежащий ему дом в Ареале, все это была ерунда. Нужной, таким образом, суммы ему не накопить, да и банки имеют собственную систему экономическую безопасности. Стоит им прочухать, что он снял деньги в долг у нескольких операторов, его тут же возьмут в оборот. Деньги вытряхнут так быстро, что он не успеет купить на них пачку сигарет, а самого быстро и надежно упрячут на дно моря. В Алге не любят таких клиентов. Не то, что он, столичные шулера мгновенно получают постоянную прописку на море с чудесным видом на сушу.