— Нас заперли! — побледнев, сообщила Полина.

Она пояснила, что хотела выйти в туалет во дворе, но дверь не поддалась. Скорее всего, дверь приперли с той стороны.

— Наверное, щеколда наружная захлопнулась! — пояснил Бен и осекся.

Стемнело. За окном моросил дождь, казалось, по окнам стучат призрачные тонкие пальцы. Моля всех святых, чтобы его чудовищная догадка не подтвердилась, Бен спустился в подвал и проверил калитку в гараже и сами гаражные ворота. Все оказались заперты снаружи. Бен помнил, что щеколды были ерундовые, можно было легко выдавить их, но что-то останавливало его.

— Кто у вас такой шутник? — спросила девушка, едва не стуча зубами от страха.

Бен с сомнением посмотрел на ночной двор, в котором не просматривалось ни зги.

Мудрено, чтобы кто-то рыскал там в поисках многочисленных щеколд. Удовольствие так себе.

Бен покопался в себе и с удивлением обнаружил, что не испытывает к затворничеству отрицательных эмоций. Он не чувствовал в этом акте угрозы.

Подумаешь, на ерундовые замочки закрыли. Такие же были у Кольчугина. Это походило не на действие, а на предупреждение.

Базилевский в своем прощальном письме предупреждал, чтобы он не выходил в дождь.

Кстати, несчастный сам погиб в ливень. А ведь обо мне заботятся, прозрел Бен. Он отогнал странную мысль, но она вернулась.

— Утро вечера мудренее. Туалет есть в доме. Нечего по ночам болтаться, — решил он.

Полина стоически вытерпела час, правда все время проверяя дверь, пока, наконец, вернулась и сообщила, что дверь не заперта, но она первой не выйдет ни за что.

Бен надел куртку и вышел. Было сыро и мерзко. Он дошел до угла, никого не встретив, лишь в темноте белела крупная голая кукла. Вернувшись, он предупредил девушку о кукле, чтобы не испугалась. Однако, вернувшись, девушка заявила, что не видела ничего на огороде. Бен пробрал холод прямо в комнате, он опять вышел.

Куклы не было!

— Пора убираться отсюда! — заявил он.

Они вывели машину из гаража и поторопились покинуть чересчур гостеприимное место.

Бена уже не удивляло, что они не видят днем люк, в который спокойно спускаются ночью. Оказавшись внизу, он позвонил по сотовому Сухоносову.

— Это Магерамов, мы с вами встречались вечером. Мне надо спуститься в подвал по делам.

— Конечно, — последовал невозмутимый ответ.

— Что, мы просто так и выйдем? — спросила Полина. — Мы же демаскируем ход!

— Будем надеяться, что он нам больше не пригодится. Три — счастливое число.

Сегодня слетаем и на этом закончим наши эксперименты. Надоел мне Новоапрельск, и прошлое его тоже надоело.

Сухоновосов никак не отреагировал на их появление. Сидел за столом, не повернув головы, и показывая неподвижный профиль.

— Я возьму ключи? — спросил Бен, подойдя.

— Конечно.

— Нам дают карт-бланш, — сказал он, отпирая дверь.

— Кто? — округлила глаза Полина.

Бен не успел ответить, увидев, как из-под стола Сухоносова не сгибаясь, выходит карлик с голой, неприятно блестящей, словно у утопленника в свете плафонов кожей.

Бен хотел предостерегающе крикнуть, но от шока и неожиданности у него пропал голос. Трепет, как ни в чем не бывало, заковылял в сторону лифта, открыл в полу кабинки лючок и спрыгнул вниз. Охранник даже головой не повел.

— Что ты там увидел? — завертелась в тревоге девушка. — Я что-то пропустила?

Сухоносов поднял тревогу?

Бен понял лишь одно, этот охранник тревогу уже не поднимет. На душе стало жутко и легко одновременно. Бен вспомнил белое тельце на своем огороде и содрогнулся.

Как трепеты пробрались так далеко от города? Он похолодел, подумав, что привез их сам. Ведь они могли прятаться в багажнике его машины!

— Они повсюду! — потрясенно вырвалось у него.

У него беспощадные враги. Татуированные охотятся за ним словно за живым мясом.

Кто мог быть тот несчастный, голову которого нес татуированный в шлеме? Господи, да это же пилот! Пилот другой машины! Почему он решил, что машина может быть только одна. За бугром могли сделать такую же, но импортному пилоту повезло меньше.

— Мы стартуем или нет? — нетерпеливо спросила Полина, уже взобравшаяся в кабину.

Он решительно полез следом, но его решительность была показной.

Хоть он и ожидал это увидеть, но внутренне содрогнулся, когда, открыв дверь, снова уткнулся в большой деревянный крест. Судя по надписям на оградках, с прошлого прилета минуло десять лет. Их уже ждали. Из-за креста выступила фигура в длиннополом пальто.

— Остановись, акум! — властно произнес он. — Тебе последнее предупреждение, — и он красноречиво указал на почти переломленный в перекладине крест.