– Надо понимать, эту речь вы заучили наизусть, прежде чем выпить моего сонного зелья, чтобы прочесть святому Петру, если не проснётесь. Я не святой Пётр, а здесь врага ада, не рая. Но если вам так угодно, продолжайте.

– Поймите, будь это всё, я не стал бы вас утруждать. У моего ордена есть кое-какие возможности, а совокупно со Святой Инквизицией для него практически нет преград и на небе, и на земле. Однако, как я с большим опозданием узнал, эта женщина соблазнила самого Бонавантюра Россиньоля!

– При всей моей к ней ненависти, кузен, могу лишь восхититься таким мастерским ходом. Подлая интриганка не сыскала бы себе сообщника влиятельнее, разве что самого короля.

– Вот именно! Узнав об этом, я почувствовал себя мухой в её паутине. Любой мой шаг видят сотни придворных, и все они сплетничают, а многие ещё и пишут письма. Россиньоль знает про меня всё и передаёт это госпоже герцогине д'Аркашон, когда они предаются разврату! Я понял, что буду беззащитен, пока не умру. Неудачное покушение – слава Богу и Его неисповедимому промыслу! – дало мне предлог умереть молодым. Отсюда просьба, которую я вам нашептал и которая наверняка показалась вам очень необычной.

– Воскреснув здесь, в этом самом месте, оглядитесь и скажите, что необычно.

– Наш Спаситель, умерев на кресте, сошёл в самую бездну Ада, прежде чем вновь восстать к свету, – заметил де Жекс. – И всё же, кузина, я должен знать, прибегли ли вы к помощи падших духов – вызваны моя смерть и воскресение некромантией или…

– Некромантия утомительна и чревата непредвиденными последствиями, – сказала д'Уайонна, – в то время как маковый настой действует безотказно. Сложно лишь подобрать дозу, особенно для человека, ослабленного раной.

– Тогда почему меня принесли сюда, в эту церковь?

– Я собиралась, если ошибусь с дозой и, открыв гроб, найду не спящего, а покойника, воскресить вас при помощи некромантии.

Де Жексу потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.

– Кузина, я всегда считал ваш интерес к тёмным искусствам притворством, данью моде, которой вы следовали по молодости и неразумию.

– И сердились на меня, Эдуард. От неверия в Сатану до неверия в Бога – один шаг, не так ли?

– Да, кузина, лучше быть истинной сатанисткой, чем притворной. Ибо если первые признают Божье величие и могут исправиться, вторые – безбожники, и обречены адскому пламени.

– Тогда оглядитесь и сделайте собственные умозаключения.

– Я вижу следы чёрной мессы, перевёрнутый крест, свечи ещё горят. Посему заключаю, что для вас надежда есть. Однако не знаю, есть ли надежда для меня.

– О чём вы, Эдуард?

– Вы странным образом уходите от ответа на вопрос, был я жив или мёртв, когда с гроба подняли крышку, иначе говоря, ожил я от нюхательных солей или оттого, что вы воскресили моё мертвое тело посредством некромантии.

– Может быть, когда-нибудь я вам скажу. – Д'Уайонна подняла с пола сверток одежды и положила ему на колени. – Снимите иезуитские лохмотья и наденьте эти.

Затуманенный опием мозг де Жекса не мог вместить столько всего сразу.

– Не понимаю.

– Вы слишком много у меня просите. Может быть, я не так сильно отличаюсь от Элизы, какой она вам видится. Она деловая женщина и ничего не делает даром. Вы, кузен, ввели меня в огромные расходы и хлопоты. Я обеспечила вам смерть, превосходный, сделанный на заказ гроб, воскресение, бегство из Элизиных сетей, а теперь и новое лицо. – Она похлопала по свёртку: это была ряса, но светло-серая, а не чёрная иезуитская. – Теперь вы Эдмунд де Ат, бельгийский янсенист.

– Янсенист?!

– Что лучше скроет иезуита, чем обличье его злейшего врага? Переоденьтесь, сбрейте бороду, и метаморфоза закончена. Можете ехать на Восток новым человеком. Уверена, янсенисты в Макао, Маниле и Гоа примут вас как родного.

– Обличье подойдёт, – сказал де Жекс. – Спасибо вам. За него и за всё остальное.

– Разве я не много для вас сделала?

– Ну конечно, много, кузина.

– Тогда побрейтесь, смените платье, и разойдёмся каждый в свою сторону.

– Я только хочу знать, химический состав или силы Тьмы вернули меня к жизни!

– Да. Вы уже выразили такое желание.

– И?..

– И я вполне ясно дала понять, Эдмунд де Ат, что не желаю сейчас отвечать на ваш вопрос.

– Однако вам это ничего не стоит! А для меня важнее всего!

Д'Уайонна с улыбкой мотнула головой.

– Вы себе противоречите – как похоже на янсениста! То, что важнее всего, не может ничего не стоить. Эдуард, вспомните вашу иезуитскую логику. Если я вернула вас к жизни посредством некромантии, значит, теперь вы принадлежите к легионам Тьмы, а я – некромантка, следовательно, верю в реальность Бога и Сатаны и могу надеяться на спасение, если перейду на другую сторону. Я права?