Она чувствовала, как слезы текут по ее щекам, но не доставала платок. Боялась, что как только отведет от него свой взгляд, сразу же услышит отказ.

Мартин молчал. В последнее время многое произошло в его жизни. И он, честно говоря, порой даже забывал о сидящей внутри него изнуряющей хвори. Может, Трини права? И ему следует обратиться к доктору Вагнеру, чтобы тот провел наконец свои исследования?

– Ну хорошо, – медленно проговорил он. – Но если окажется, что сделать уже ничего нельзя, ты позволишь мне дожить остаток моих дней, как я хочу.

– Конечно. – Девушка схватила со стола чистую салфетку и промокнула глаза. – Обещаю... только...

Она замялась.

– Ну что еще? – Отец поднял на нее недовольный взгляд. – Ты в который раз не даешь мне отведать вкуснейшего супа, который шеф-повар приготовил специально для меня.

– Позвони прямо сейчас доктору Вагнеру и договорись о встрече, – попросила Тринити, улыбаясь сквозь слезы. – И можешь кушать свой суп...

– Ох, уж эти дети, – проворчал Мартин, но достал мобильный телефон и набрал номер. – Теперь уже ты должна обещать мне, – заявил он, когда закончил разговор с врачом, – что не будешь преследовать меня, пока я прохожу обследование, на котором ты так настаиваешь.

– Ладно, – поспешно согласилась девушка. – Все что угодно, лишь бы ты его прошел.

Прошла неделя. И снова Мартин сидел в кабинете доктора Вагнера, ожидая заключения. Ему пришлось сдать общий и биохимический анализ крови. А затем врач заставил его пройти общее обследование, и Лайтмен послушно сделал это – он ведь обещал Трини...

Вот теперь он вновь здесь, среди живописной зелени кабинета, и ждет врача. Видимо, опять где-то срочно потребовалось вмешательство доктора Вагнера.

Лайтмен ждал. И хотя он старался быть спокойным, все же волновался по поводу того, что услышит. Ведь теперь, когда он прошел через все это, Стивен Вагнер с точностью определит диагноз, а значит, сообщит Мартину, сколько ему еще осталось.

Как он не любил эти моменты. Когда сознавал себя слабым и беспомощным человечком, от которого ничего не зависит. Ведь сейчас все во власти Провидения. И Мартин очень старался держать себя в руках, пока пребывал в неведении.

Дверь открылась, впуская врача.

– Здравствуйте, мистер Лайтмен, – тепло поздоровался он с Мартином.

– Добрый день, – кивнул тот, усаживаясь в кресло напротив массивного стола, за которым доктор Вагнер вел прием.

Тот сел. Несколько секунд постучал обратной стороной карандаша по столешнице. Задумался.

Лайтмен следил за ним с малодушным страхом. Он боялся услышать ответ на единственный интересующий его вопрос: сколько еще осталось?

Стивен Вагнер вздохнул, отложил карандаш и наконец взглянул на сидящего напротив него человека.

– Прежде всего я должен извиниться перед вами, мистер Лайтмен, – медленно проговорил он, с одной стороны чувствуя себя не в своей тарелке оттого, что произошло, с другой – искренне радуясь тому, что должен сообщить. – В процессе обследования выяснилось, что когда вы сдавали анализы в прошлый раз, была допущена грубейшая ошибка, которая и привела к столь плачевным последствием, введя вас и меня в заблуждение.

Он замолчал. Посмотрел на посетителя. Мартин не мог понять, что ему хотят сказать? Все настолько плохо, что даже не имеет смысла проходить хоть какое-то лечение?

– Но я чувствую себя сейчас отлично, – растерянно заметил он.

– И это вполне естественно, – кивнул доктор Вагнер, – потому что... мистер Лайтмен, у вас не обнаружено то заболевание, о котором вы подумали.

– Что?!

Мартин даже привстал, но потом опять опустился в кресло, сраженный этим известием. Он никак не предполагал такого исхода. И когда врач сообщил о том, что у него нет лейкемии, Лайт-мену показалось, что он ослышался. Или окончательно лишился рассудка.

Несколько недель! Несколько недель страданий и мыслей о том, что скоро он простится с этим миром. С окружавшими его близкими людьми!

– Вы вправе выставить претензии к нашей клинике, – удрученно произнес доктор Вагнер, по-своему истолковав его взгляд. – Поверьте, я уже разобрался с инцидентом. Но понимаю, вас это не должно касаться. Важнее всего то, что я позволил вам думать о заболевании, которого у вас вовсе не было. Это, безусловно, моя вина.

– Что вы! – Мартин вскочил с кресла и заходил по кабинету, словно обрел вдруг небывалые силы, которые стремились вырваться наружу и не давали ему находиться на одном месте. – Вы даже не представляете, как обрадовали меня! Спасибо вам, доктор Вагнер.