– Наверное, ты хорошая учительница. Не зря ты – Учитель года.

– Ты все-таки узнал об этом?

– Ты же сама сказала, что я могу тебя проверить.

– Да, помню. Я не перестану преподавать, пока мне не стукнет шестьдесят пять. Для женщины без детей, как я, особенно важно иметь возможность общаться с детьми, пусть и чужими.

– Разве ты не собираешься заводить своих детей? – Зак не представлял ее иначе как мать, полностью преданную дому, мужу и детям.

Она грустно улыбнулась.

– Похоже, что нет. Я абсолютно не разбираюсь в мужчинах. Не воспринимай это на свой счет. Не хочу снова совершить ошибку, поэтому лучше я останусь одинокой. Мне повезло, что я работаю учительницей. Каждый году меня новый класс ребятишек, благодаря которым я буду чувствовать себя молодой, даже если превращусь в высохшую старую деву.

Зак пристально на нее посмотрел. Не может быть, чтобы Сабрина решилась на такое. Может, после этих слов ему не следует ей ничего говорить? Или все же сказать?

– Знаешь, готов поспорить, что ты будешь очень сексуальной старой девой, – сказал Зак, посмотрев на ее роскошное тело, скрытое домашней одеждой.

Жаль, что его не будет рядом с ней, когда ей исполнится шестьдесят пять, чтобы увидеть, какой она стала.

Сабрина улыбнулась.

– Очень мило с твоей стороны, что ты так говоришь, – она уселась поудобнее. – Так о чем ты хотел со мной поговорить? Если ты хочешь отменить выходные, я понимаю. Это было минутное помешательство. Хотя я рада, что пожертвовала деньги в пользу госпиталя.

Зак пересел на диван поближе к ней, поставил чашку на столик, пробежал рукой по волосам.

– Нет, я совсем не то хотел сказать. Напротив. Я с нетерпением жду этих выходных. Между нами что-то происходит, Сабрина. Я уверен, что ты тоже заметила это. Об этом я и хотел поговорить. Скажи честно, что ты обо мне думаешь?

– Не знаю, что и сказать. На меня столько всего навалилось в последнее время. Ты пришел мне на помощь, когда я больше всего в ней нуждалась. Я никогда этого не забуду. Но думать о каких-либо отношениях мне пока не хотелось бы.

– Значит, ты испытываешь ко мне лишь чувство благодарности. В принципе это все, что я хотел услышать. Ответ на все мои вопросы.

Она покачала головой.

– Нет, это не все. Я согласна, между нами что-то происходит. Ты мне очень нравишься, и мне бы хотелось узнать тебя поближе. Я уже рассказала тебе грустную и скучную историю своей жизни. Мне кажется, теперь твоя очередь, – она откинулась на спинку кресла и отхлебнула кофе.

– Ну, мне не было скучно тебя слушать, – сказал Зак.

Теперь, когда он узнал, что ей, как и ему, не нужны серьезные отношения, обстановка разрядилась. Они вместе проведут выходные, развлекутся. И никаких обязательств. Что может быть лучше?

– Ну? – подсказала она.

Почему бы и не рассказать ей все, как было? Чтобы она поняла, кто он, откуда и чего хотел.

– Когда мне было семь лет, а моему брату пять, наши родители отдали нас в приют. Они сказали, что это ненадолго, пока они не найдут работу. А потом они обязательно приедут и заберут нас. Не то чтобы до этого наша жизнь была сплошным праздником. У родителей никогда не было денег. Мы постоянно переезжали, съезжали с квартир по ночам, чтобы не платить за них.

– Какой ужас! – прошептала Сабрина.

Ее глаза светились сочувствием.

– Пожалуйста, не надо жалости! Сейчас со мной все в порядке. Ты видела Эла, ты знаешь, как он счастлив. У него замечательная жена и куча ребятишек. У него та жизнь, о которой он мечтал. А у меня та, о которой мечтал я.

– И что произошло дальше? Ваши родители вернулись за вами?

Он отрицательно покачал головой.

– Не имею ни малейшего представления, что с ними стало. Социальные службы пытались их разыскать, но все напрасно. Они будто исчезли. Это единственное, что у них всегда хорошо получалось.

– Должно быть, вам было тяжело? Вас усыновили?

– О нет! Мы не подлежали усыновлению. Мы слышали это много раз в течение многих лет. Не только потому, что наши родители были живы. Были и другие причины. – Даже сейчас, много лет спустя, когда он это говорил, он будто слышал те голоса. – Трудные. Неуправляемые. Проблемные. Я старался, чтобы Эл этого не слышал. Старался оградить брата от всех этих слов. Старался, чтобы он не слышал, что они о нас говорили, но у меня не получилось…

– Поэтому он усыновил этих детей? – спросила она.