Шрифт:
Войдя в собор, разом ощутили сырую прохладу его каменного дыхания. Над полом нависали волокна ладанного дыма. У двери кашлял монах-сторож. В зарешеченные окна вонзались полосы лунного света, как бы раскалывая на части темноту, которую прожигали огоньки неугасимых лампад. Одна из них мерцала перед иконой Спаса.
Андрей подошел к иконе Спаса, которой отдал все свое вдохновение. Увидел на лице и глазах Христа блики света от лампадного огонька на иконе. Христос словно смотрел на Андрея.
Почувствовав дыхание Даниила, Андрей, обернувшись, увидел друга на коленях и последовал его примеру. Оба, крестясь, зашептали:
– Благослови, Господи, на дальнейшее трудотворение ради твоего имени…
4
Метелит осень, засыпая Москву опадающей листвой. Дует ветер, тянет по небу холстины облаков.
Князь Василий в малой трапезной читал грамотку брата Андрея из Можайска, когда пришедший слуга, отвесив поклон, сказал:
– Иконник из Спаса на Яузе напрашивается. Куда вести?
– Сюда.
При появлении Андрея Рублева князь, приветливо улыбаясь, вышел из-за стола.
– Ну, покажись.
– Господь да обережет тебя, княже.
– Милостив ко мне Господь. Милостив. А вот ты исхудал. Очи потускнели. Стало быть, притомил себя. Уж больно долгонько в Звенигороде загостились. Поди, не все ладилось?
– Соборы велики, да и недуги время тянули.
– По-доброму ли князь Юрий обхождением одаривал?
– Редко глядел на нас. Княгиня заботами не обходила.
– Весть идет, что великой лепостью храмы украсил.
– Писали по Господом дарованному умению.
– Будто Спаса написал, до того на иконах невиданного.
– Осмелился.
– Пошто в Благовещении такого не сотворил?
– Там Христа Феофан писал. А у меня тогда сего замысла о Спасе не водилось. В Звенигороде осенил Господь.
– Чем князь Юрий отблагодарил за труды?
– Сукном на одежу. Не поглянулось князю наше живописание.
– Не поглянулось? Неужли высказал неодобрение?
– Смолчал, но мы учуяли.
– Вот ведь как. В Москве вас за Звенигород на все лады хвалят. Люди ездят туда, дивятся. А князь за труды на похвалу поскупился. Поди, обидно стало?
Андрей на вопрос не ответил.
– Что ж, обидно не услышать доброго слова, но обида помаленьку изживется.
Василий, заложив руки за спину, прошелся по трапезной. Постоял у окна, пощипывая бородку, сказал:
– Позвал тебя, чтобы высказать, что покойная матушка велела тебе ее завет выполнить. Знаешь, о чем речь веду?
– Знаю. Выполню.
– Посему без промедления направляйся во Владимир. Огляди там Успенский собор. Поди, слыхивал про него?
– Знаю сей собор. Не раз видал.
– Задолго до Батыева зла на Руси он ставлен. Задумал я, Андрей, в память о матушке украсить собор новой росписью. Обветшала в нем лепость. Свершить сие доверяю тебе. Велик и славен собор владимирский. Замыслен был самим князем Боголюбским. Новую роспись в нем надлежит сотворить на века. В память того, что сама Русь вечна. Помни о сем. Все храмы на Руси должны пребывать в вечной лепости.
Василий, задумавшись и пройдясь молча по трапезной, продолжал:
– Во Владимире гости недолго. На обратном пути навести новую обитель матушки Ариадны неподалеку от Коломенского. Всем пособи игуменье. Обо всем с ней потолкуй, дознайся, в чем у нее нужда. Побудь в обители до Рождества. А воротясь в свой монастырь, за зимнюю пору все умом охвати, все иконописное умствование отдай замыслу грядущей росписи владимирского собора. Даниилу обо всем скажи. Вместе станете мое решение выполнять. Великое дело отдаю в твои руки. Выполнишь его достойно, Русь тебя памятью не обидит. А теперь пойдем к столу, поснедаем. Ты у меня за столом нечастый гость. Княгиня Софья подоброму угостит нас…
Глава седьмая
1
Москва радовалась, что ранняя весна с дуновениями теплых ветров торопливо очистила город от сугробов.
Но с зачином апреля пошли хмурые дни. Уходящая зима, будто спохватившись, снова начала метелить, мокрым снегом разводя на улицах непролазную грязь…
Вечером великий князь Василий в малой трапезной привечал гостей, потчуя их медом на крепком настое мяты.
Горели свечи, освещая за столом боярина Тигрия Владимировича и заезжего татарина Дарилартая, навестившего Москву после возвращения из Орды. Хозяин по-обычному во время беседы вымерял горницу шагами.