Славка ковырялся в имевшихся у них металлических сокровищах. Ничего годящегося для изготовления косы не было.

— Хотела с тобой поговорить, — Рипа присела рядом. — Как ты думаешь, может ведь оказаться, что кроме нас здесь больше никаких людей нет.

— Может, — вот эта полоска металла, если её загнуть, прикрепить одним концом к длинной палке, а другой конец заточить…

— И что ты думаешь о детях?

— Думаю, что они будут. Если ты не против.

— Понимаешь, друг любезный, тут просто нельзя быть против. Это объективная необходимость. Если через двадцать лет среди нас не окажется молодых и сильных людей, мы просто вымрем голодной зимой. Ну, или что-то подобное.

— Понимаю, будем делать прямо сейчас? — Славка обнимает свою женщину.

— Это ещё не вся проблема. Наши с тобой дети все окажутся братьями и сёстрами. Браки между ними приведут к быстрому вырождению. Потомство будет слабым и больным.

— Это мы изучали в школе. Законы Менделя, перекрёстное опыление. Ты планируешь забеременеть от Марковича?

— Года через два, сначала рожу от тебя. Он-то еще нескоро будет готов… к полноценной жизни. А вот Вере медлить не следует. Её репродуктивного срока хватит максимум на три беременности. А может и на одну. Ей уже сорок. Так что ступай, жеребец, и сделай всё как следует. Она в курсе. Ждёт тебя около того места, где мы шапки плели. И, это самое, не ластись ко мне, пока не доведёте дело до успеха. Я ведь не железная.

Женщина ждала его на расстеленном спальнике. Вот ведь как, причесалась, губки накрасила. Славка жутко стеснялся и сомневался, что у него получится, но она была ласкова, и всё сработало как часы. А потом они купались в парной воде залива, отсечённого от реки песчаной косой, где и закрепили достигнутый успех.

— Ты, Слава, если что, не стесняйся, — добила она его окончательно, — я тебе всегда рада. Даже, если и не ради продолжения рода человеческого.

Девчата заготавливали огромное количество лозняка, связывая его в вязанки. Маркович сделал формы для кирпичей разной формы. Не только обычные, кирпичеобразные, но и клиновые, чтобы удобнее было выкладывать свод. Обсуждая конструкцию будущей печки, мужики долго перебирали варианты, обсуждали конструкцию колосников, поддувала, крышку топочного отделения и, самое сложное — плиту. Ну, никак у них это из металла не выходило. Ничего толково подходящего для этих элементов в конструкции джипа не наблюдалось. Оставалось придумывать из керамики, в которой оба участника дискуссии были тоже — ни петь, ни читать.

Еще «лежачий мастер» мараковал насчёт будущих окон, примеряясь к паре завалявшихся в «Ниве» пластиковых бутылок и крошечной белой канистрочке из-под «Тосола», стенки которой немного пропускали свет.

А Славка сделал-таки косу диной в полторы ладони. Ерундовая, конечно, но, когда приловчился, косить потихоньку удавалось. Собственно этим он и занялся на месте будущей стройки, куда отправился на этот раз с Верой. Длинное сено получилось, то, что надо. Разметили углы будущего строения, сняли плодородный слой, набили кольев и сплели стены. Материалы подвозила на лодке Рипа.

Потом также поставили вторую стену и принялись засыпать в пространство между плетнями сухую глину, перекладывая её высохшей травой. Увлажняли слегка и трамбовали. А вот сами плетни обмазали той же самой глиной, хорошо промешанной с рубленой травой. По оси постройки — балка на столбах. Потолок — одни сплошные часто расположенные балки. К счастью — всего трёхметровые. Славка, пока нагототовил, да наобтесывал, думал, свихнётся. Протёсываешь девять метров, а в результате перекрывается участок пролёта шириной в три пальца.

Период стройки отличался такой хлопотностью и загруженностью, что все три его активных участника просто отключались с наступлением темноты. Сохли кирпичи и доставлялись дрова для их обжига, сохли будущие стропила, и срезался тростник для кровли, Начисто притёсывались элементы потолка, и глина носилась, насыпалась, трамбовалась. И опять — носилась, насыпалась, трамбовалась. Связывалась обрешётка, устанавливалась дверная коробка. А трубу нужно было выкладывать толстостенную — этакую колонну, прочную и несокрушимую.

В это кошмарное по своей напряженности время переезд из поймы в балку прошел как бы сам по себе. Перевозка балагана и его содержимого произошла между доставкой жердей и замесом глины для кладки печи. Маркович к этому времени уже ходил, но ничего тяжелее топорика Рипа ему брать в руки не позволяла.

— Если сорвёте спину, то вдвое дольше придётся лежать, — объясняла она. И ведь слушался.

Тёплый дом размером шесть на шесть метров имел с северной стороны четырёхметровую холодную пристройку с плетёными стенами, обмазанными глиной. Туда вела толстая дверь из жилой комнаты, а вторая, лёгкая, выходила наружу. С южной стороны, где расположен парадный вход — сооружен таких же размеров навес. По паре окон, снабжённых наружными ставнями, смотрели на восток и на запад. Крыша над всем этим была общая, хотя потолок имелся только над основным помещением.