Когда наконец я вырвался на воздух, распахнув зеленую дверь со зловеще черной пентаграммой, то… оказался вдруг у выхода из метро. Меня тут же толкнула какая-то тетка с сумками, возвращая к суровой реальности. Посидев пару минут на парапете подземного перехода, я отдышался и направился домой.

Спустя несколько дней я попробовал позвонить Рафаилу, но механический голос сообщил мне, что абонент с таким номером отключен.

Что же сказать напоследок? Мой друг был прав: я действительно ничего не понял, и потому не знаю — радоваться этому или огорчаться. Если разбирать мои чувства по поводу этой истории, то первое из них — стыд. Прикоснувшись к невыдуманной тайне, я не выдержал испытания. Есть откровения, которых мы не достойны. Но может, не все еще кончено? Порой я вижу Рафаила во сне. "Мы еще встретимся", — повторяет он, и сладкий ужас вновь охватывает мою душу, ибо я боюсь даже помыслить — где и когда…

26 августа 2000

С детства я любил животных, но обращаться с ними не умел.

Однажды у меня умер хомяк. Как-то утром я нашел его лежащим неподвижно на дне клетки… Может, я неправильно кормил Хому или слишком редко чистил его домик? Или он случайно подхватил какую-то болезнь? Так или иначе, от него остался лишь маленький бездыханный трупик, который я не сразу смог заставить себя взять в руки. Ведь в смерти есть что-то нечистое и отвратительное, как бы ты ни относился к покойному при жизни.

Я похоронил Хому на пустыре за домом. Впрочем, пустырем он казался только взрослым… Для нас, детей, это была целая страна — с горами и долинами, лесами и озерами. Там росли странные растения, которых я больше не видел нигде… но никому до этого не было дела.

Воздав последние почести усопшему, я отправился домой, но тут вдруг услышал чей-то отчаянный писк. Бродячий кот выбрался из травяных джунглей, а в пасти у него трепыхалось нечто живое. Не в силах вынести еще одну смерть, я замахнулся на кота лопатой. Тот выпустил свою жертву, бросившись наутек, и теперь я смог рассмотреть маленькое существо повнимательней.

Размерами, рыжим мехом и пушистым хвостом оно напоминало белку. Но необычная форма мордочки и цепких лапок придавала ему забавное сходство с человеком — пожалуй, большее, чем положено простой белке! Может быть, мне попалась какая-то карликовая обезьянка из заморских стран? Позже, придя домой, я полистал любимые книжки с картинками животных, но ничего похожего не нашел.

Зверек сразу пошел за мной, а затем вспрыгнул на плечо. Дома я устроил его на место Хомы, предварительно хорошо почистив клетку, и наполнив кормушку разной едой. Новый жилец принялся ее уминать и выглядел совершенно довольным жизнью.

Самое странное, что родители даже не заметили подмены. Впрочем, мне это было только на руку.

Зверька я назвал Рыжиком. Мы неплохо подружились. С тех пор, как он появился в доме, мне стали сниться удивительные сны. В них мы с Рыжиком путешествовали по сказочному лесу. Под высоким пологом там царил полумрак, в котором таинственно фосфоресцировали древесные грибы и сверкали глаза невиданных зверей, скрывавшихся в дуплах и зарослях.

На опушке леса, у замшелых валунов, собирались существа из Рыжикова племени. Во сне я понимал их язык, и они рассказывали мне волшебные сказки о далеких странах, тамошних людях и нелюдях. Но просыпаясь я, увы, все забывал…

Так продолжалось пару недель. Потом Рыжик заскучал, затем стал проявлять беспокойство и пытаться выбраться из клетки. Хома когда-то вел себя так же — и на мой взгляд, совершенно неразумно. Разве любовь и уход не лучше голода и опасностей на воле?

Во сне Рыжик просил отпустить его в родной лес. Близилось полнолуние, и это как-то было связано с возможностью перехода. Но я был непреклонен.

Тогда волшебные сны прекратились, а зверек мой стал вести себя совсем как дикий. И руку к нему в клетку нельзя было сунуть без толстой рукавицы, не рискуя быть укушенным до крови.

Однажды я нашел Рыжика мертвым. Он удавился, пытаясь пролезть между прутьями решетки. И этого уже было не скрыть.

Пришлось похоронить его на пустыре, рядом с Хомой.

Новых питомцев я уже не заводил.

Месяц спустя, когда мои расстроенные чувства поутихли, я вдруг вновь увидел Рыжика во сне, и очень этому обрадовался.

Мы снова шли через лес, но почему-то иной дорогой.

Маленький друг вывел меня к полуразрушенному каменному зданию, похожему на церковь. Отодвинув полог вьющихся растений, мы поднялись по древним выщербленным ступеням. Внутри царили пустота и запустение, мозаичный пол покрылся вековой пылью и обломками камня. Фрески на потрескавшемся куполе с трудом можно было разглядеть, но похоже, они изображали драконов, единорогов и прочих сказочных существ.

Посреди зала стояло зеркало в темной дубовой оправе, блестящее, как будто его вытирали только вчера. Я подошел и увидел себя в нем. Странно, но только я один там и отражался — все остальное застилала мерцающая зеленоватая дымка.

Чем больше я смотрел на свое отражение, тем более четким оно становилось, наливаясь жизнью. А я чувствовал, что не могу пошевелиться… Наконец, мой двойник вышел из зеркала, и в этот момент я умер.

Витая под куполом, я видел, как моим мертвым телом пировали маленькие хвостатые друзья. А существо из зеркала отправилось прочь из леса, чтобы занять мое место в Яви.