В отличие от своего старшего брата, худосочного и поджарого, Михей к старости располнел и стал похожим на коротконогого выбракованного борова. Его широкое, с тройным подбородком, лицо казалось постороннему наблюдателю тупым и самодовольным, и только в случае опасности оно мгновенно преображалось, твердело, а дебильные глаза вдруг темнели, наливались злобой и хитростью взбесившегося хорька. Эту маску, которая стала его второй натурой, Михей носил уже не одно десятилетие, и только Профессор знал, что "недалекому и простоватому" братцу палец в рот не клади – отхватит вместе с рукой.

Брезгливо посмотрев на засаленный, в перхоти воротник пиджака Михея, Профессор спросил:

– Выпьешь?

– Вот это другой разговор, – оживился Михей, потирая свои короткопалые, в старческих веснушках руки. – Плесни, сколько не жалко.

"Для тебя, придурка, жалко, да куда денешься…" – подумал Профессор, направляясь к буфету. Он знал, что братец только тогда начинает соображать, когда вольет в свое брюхо стакан чего покрепче. Отворил дверку буфета, поколебался чуток в раздумье, затем достал бутылку водки; французский коньяк незаметно задвинул поглубже, краем глаза заметив, как вытянул шею Михей, пытаясь рассмотреть из-за плеча Профессора содержимое импровизированного бара.

– Ха, – выдохнул Михей, выцедив врастяжку полный стакан водки. – Вот спасибочки, брательник, выручил. Башка со вчерашнего вечера как чугунок.

– Закусывать будешь?

– Гы-гы, – заржал Михей. – После первой не закусываю, ты же знаешь, – и подвинул, как бы невзначай, пустой стакан поближе к Профессору.

– Баста, – отрезал Профессор и спрятал бутылку. – Поговорить нужно. Серьезно поговорить.

– Валяй, – согласился со вздохом Михей.

– С Крапленым нужно завязывать.

– Чур тебя! – замахал руками в испуге Михей. – Ты что, белены сегодня объелся? Да он меня из-под земли выроет и обратно зароет, если я только намекну ему об этом. У меня его загонялка [34] имеется на приличный куш [35] и рыжевье. Пока не отмажусь, о чем речь.

– Поц ты коцаный [36] ! Тебе сейчас нужно когти рвать отсюда, а не думать, как долги отдать. Торганешь фуфлом – и поминай как звали раба божьего Михея. Заметут легавые, не успеешь "отче наш" прочитать. Усек?

– Крапленый что, сгорел [37] ?! – всполошился Михей.

– Пока нет. Но его амбец [38] не за горами. Вот и вари [39] своей башкой, что и почем.

– Ах, мать твою… – заматерился Михей, побледнев до синюшного цвета; он знал, что Профессор обманывать не будет, значит, положение действительно серьезное – нюх у его брата на такие дела был отменный, проверено не раз. – И как теперь?

"Достал… – с удовлетворением прикрыл свои глазки Профессор. – Значит, есть шанс насыпать соли на хвост Крапленому. Чтобы знал свое место, смердяк, и не гоношился сверх попоженного".

– Лады, подскажу. Но учти – бабки Крапленого поделим пополам.

– Ну ты и… – вскинулся было в злобе Михей да и притих под острым взглядом брата. – Звони [40] … – буркнул он сумрачно.

Дом вспыхнул неожиданно и горел, как факел. Заполыхал он среди бела дня, когда солнце забралось уже довольно высоко и успело подсушить остатки зловонных луж в пустынных переулках окраины. Перепуганное воронье кружило, галдя, над захламленной мусором рощицей, искры роями взмывали в небо и падали на подворья, на крытые рубероидом крыши соседских халабуд. Немногочисленные в эту пору дня жители, в основном дети малые и старики, в полной растерянности пытались спасти свой немудреный скарб и домашнюю живность, запертую в хлевах, которые тоже вот-вот могли загореться. Но им повезло – пожарные, на удивление, прибыли вовремя. Вовремя, чтобы не дать распространиться огню дальше. Дом спасти не удалось…

– Виктор Михайлович, зайди ко мне… – хрипловатый голос Храмова, усиленный мощным динамиком переговорного устройства, заставил вздрогнуть Тесленко, который сидел в своем кабинете, погруженный в безрадостные думы.

Майор был в служебной командировке почти неделю и только сегодня вышел на работу. Мысленно послав его ко всем чертям, Тесленко поплелся на очередную выволочку. В том, что он получит приличный втык, у капитана сомнений не было – дело по-прежнему разваливалось на мелкие кусочки, слепить которые Тесленко был не в состоянии. На первый взгляд все казалось простым и не требовало особых мудрствований, но когда нужно было принимать какие-либо решения, капитан чувствовал, как тупеет на глазах. Ко всем событиям не хватало какого-то ключа, зацепки, откуда можно было двигаться дальше, чтобы построить логически завершенную картину преступлений и, наконец, добраться до логова Крапленого. Капитан невольно дивился неожиданно проявившимся способностям весьма недалекого вора-рецидивиста так ловко прятать концы в воду. Он интуитивно почувствовал, что за Крапленым кто-то стоит. И этот человек явно был преступником незаурядным…

– Доложи-ка мне обстановку, – не здороваясь, сразу приступил к делу Храмов.

– Ничего нового… – замялся Тесленко, не решаясь присесть – майор даже головы не поднял от бумаг, разложенных перед ним на столе, – затем все-таки сел, стараясь не скрипнуть стулом.

– Эти слова я от тебя слышу уже, по-моему, в сотый раз. Не часто ли повторяешься? Что там по Федякину?

– Согласно заключению экспертов, Федякин убит, – сухо отчеканил неожиданно разозлившийся Тесленко.

– Имитация?