– Да. Попытка имитации, если быть совершенно точным. Очень непрофессиональная, кстати.

– Собственно, как ты предполагал…

– Именно. Выяснилось, что кто-то незадолго до появления Федякина в доме пробрался в сарай для дров, который находится в саду. Там остались следы, правда, не очень выразительные и мало пригодные для идентификации, и папиросный пепел. Окурков не нашли.

– Я так понял, что там был не один человек…

– Двое или трое, сказать трудно. Но явно не один.

– Это их ждал Федякин?

– Нет. Ждал он женщину, это уже можно считать фактом.

– Приманка?

– Не исключено. По показаниям соседей, Федякина не раз видели вместе с миловидной женщиной лет тридцати. И в день убийства она приходила к Федякину, как раз в обед. Хотя свидетель, глубокий старик, не совсем в этом уверен, так как женщина, похоже, пыталась скрыть свое лицо под косынкой и одета была неброско, по-простецки, не так, как всегда. Старик узнал ее по походке. Вроде бы узнал…

– Он видел, как она заходила в дом к Федякину?

– Не видел. Но куда она еще могла направляться? Дом Федякина на отшибе, дальше пустырь, пахота. Кроме этого, шли дожди, а туда и в сухую погоду охотников пройтись найдется мало.

– Но ведь Федякин был вооружен.

– Был. Потому они и послали эту женщину, чтобы отвлечь его внимание.

– Что говорят эксперты?

– Во-первых, на кистях рук Федякина обнаружены – правда, слабые – следы пальцев.

– Держали за руки?

– Похоже. Вот только неизвестно зачем… Здесь есть некоторые предположения…

– Это позже. Что дальше?

– Во-вторых – поза убитого. Пришлось провести следственный эксперимент, чтобы доказать, что тело должно лежать несколько иначе. И последнее – огнестрельная рана. Судя по траектории выстрела, пистолет должен был находиться в совершенно неестественном положении для данного случая – почти перпендикулярно кисти руки.

– Понятно… Словесный портрет женщины вы подготовили?

– Не только. Смонтирован и фоторобот. Женщину видели многие, так что фоторобот должен быть очень близок к оригиналу.

– Ну что же, это удача.

– В какой-то мере…

– И это все?

– С фотороботом работаем, пока результатов нет. И еще одно – при обыске Федякина в карманах обнаружено несколько использованных автобусных билетов двадцать седьмого маршрута.

– Рябушовка?

– Точно. Поэтому решили отработку фоторобота начать именно с этого района.

– Логично. Есть еще что-нибудь примечательное по нашему ведомству?

– Да как сказать… ничего особенного. Я бы даже сказал, что уж больно тихо стало. Подозрительно тихо. Правда, нам сообщили из райотдела, что позавчера исчез их участковый Сушко. Просили помочь в розысках.

– Не нашли?

– Пытались. Как сквозь землю провалился.

– Где это случилось?

– На Рябушовке. Разбирались там с каким-то пьянчугой…

– Стоп-стоп… Говоришь, на Рябушовке? Опять Рябушовка… Странно… Сушко получил фотографии наших "клиентов"?

– Конечно. Как и все остальные участковые города. Вы думаете…

– Конечно же, черт его дери! Ведь Рябушовка входит в район поиска "малины" Крапленого.

– Значит, Сушко уже нет в живых…

– Несомненно. В этом я уверен. Похоже, что мы не ошиблись в наших предположениях. Хотя от этого не легче…

– Что теперь?

– Позвони в райотдел, дай ориентировку. Пусть подключат всех своих оперуполномоченных. Время не ждет, нужно работать по горячим следам…

В это время зазвонил телефон.

– Слушаю, Храмов. Да, здесь. Тебя… – протянул майор трубку Тесленко.

Звонил Мишка Снегирев. Глядя на внезапно изменившееся лицо Тесленко, майор спросил с беспокойством:

– Что случилось?

– Разыскали эту женщину… – тихо ответил капитан, укладывая трубку на рычаги.

– Ну и прекрасно.

– Не очень. Ее дом уже догорает… Видимо, вместе с хозяйкой. Поджог. Опять мы опоздали. И опять концы в воду… Вот паскудники! – не сдержавшись, выругался Тесленко.

– Кто она?

– Баркалова Софья Геннадьевна, двадцать семь лет, не замужняя. Живет… или жила одна.

– Проверь, не проходит ли она у нас по картотеке.

– Уже проверено. Снегирев постарался. Нет. Разрешите, я поеду туда вместе с опергруппой?

– Поезжай…

Когда к дому Баркаловой подъехала машина опергруппы, пожарные уже скатывали рукава.