— Что вам удалось узнать у американцев, товарищ полковник? — спросил генерал, не желая уклоняться от главной темы.

— Полковник Закариас не только оправдал все наши ожидания, но и намного их превзошел. Ему известны самые секретные стратегические плацы Пентагона. Теперь мы с ним занимаемся проблемой обороны Советского Союза от китайцев. Он возглавляет «синих».

— Что вы имеете в виду? — Генерал недоуменно моргнул. — Можете объяснить?

— Полковник Закариас — летчик-истребитель, но в то же время он блестящий специалист по части преодоления противовоздушной обороны. Вы не поверите, товарищ генерал, но он летал на бомбардировщиках только в качестве пассажира, однако принимал активное участие в планировании операций стратегической авиации и в составлении ее доктрины, направленной на уклонение от ПВО и на ее подавление. А теперь он делает все это для меня.

— У вас есть записи?

Лицо Гришанова потемнело от с трудом сдерживаемой ярости.

— Они остались в лагере. Наши братья-союзники по социалистическому лагерю «изучают» их. Товарищ генерал, вы понимаете, насколько важны эти сведения.

Генерал был танкистом, а не летчиком, но он являлся одной из тех ярких звезд, что стремительно взлетают на советском небосводе, и цель его пребывания во Вьетнаме состояла в том, чтобы изучать все действия американцев. Это было одно из самых ответственных заданий для официального представителя Советской Армии.

— Действительно, эти сведения будут представлять огромную ценность.

Полковник Гришанов наклонился вперед:

— Еще два месяца, а может и шесть недель, и я смогу составлять свои планы противодействия американской стратегической авиации. Я научусь думать так, как думают они. Я не только узнаю содержание их существующих планов, но и сумею перенести их мышление на будущее. Извините меня, товарищ генерал, я не преувеличиваю свою важность, — заметил он, и его голос был искренним. — Этот американский полковник обучает меня американским военным доктринам и их философии. Мне показывали разведывательные данные, собранные ГРУ и КГБ. Теперь я знаю, что по крайней мере половина их не соответствует действительности. А ведь это только один американский офицер. Другой рассказал мне об американской доктрине, связанной с применением авианосцев. Еще один — про военные планы НАТО. Обратите внимание, товарищ генерал, это только начало.

— Как вам это удалось, Николай Евгеньевич? — Генерал прибыл сюда недавно и встречался с Гришановым только один раз, хотя знал о блестящей, если не более, репутации молодого полковника.

Гришанов откинулся на спинку своего кресла:

— С помощью доброты и сочувствия.

— По отношению к нашим врагам? — резко бросил генерал.

— А разве нам поручили причинять им боль? — Гришанов махнул рукой в сторону открытого окна. — Они выбрали именно такой путь, и чего добились? Главным образом лжи, производящей хорошее впечатление. Мое управление в Москве опровергло почти все, что удалось узнать этим маленьким обезьянам. Меня прислали сюда для сбора сведений. Вот этим я и занимаюсь. Если понадобится, я готов подвергнуться какой угодно критике лишь бы получить достоверную и полезную информацию, товарищ генерал.

Генерал кивнул:

— Понятно. А зачем вы приехали в Ханой?

— Мне нужны люди! Такую работу не может выполнить один человек. Вдруг меня убьют, я заболею малярией или отравлюсь пищей — кто будет заниматься моей работой? Я не в силах вести допрос всех военнопленных, особенно теперь, когда они начинают больше мне доверять и рассказывают о себе. Приходится проводить с каждым все больше времени, и мне не хватает сил. Я теряю последовательность беседы. В сутках слишком мало часов.

Генерал вздохнул:

— Я пытался. Они предлагают мне своих лучших… Гришанов не сумел сдержаться и проворчал в бессильной злобе:

— Своих лучших — кого? Палачей? Это подорвет всю работу, которую мне удалось провести. Мне нужны русские, понимаете, русские! Культурные люди! Летчики, опытные офицеры. Я допрашиваю не рядовых. Эти военнопленные — профессионалы, всю жизнь служат в вооруженных силах. Они имеют огромную ценность для нас из-за того, что им известно, а известно им многое именно потому, что это умные и хорошо осведомленные офицеры, а потому они не поддаются на грубые методы допроса. Знаете, товарищ генерал, кто мог бы принести неоценимую помощь? Хороший психиатр. И еще одно… — добавил он, внутренне содрогаясь от собственной смелости.

— Психиатр? Это просто несерьезно. И я сомневаюсь, что нам удастся добиться разрешения направить в ваш лагерь дополнительных русских офицеров. Москва задержала поставку партий зенитных ракет по «техническим причинам». Как я уже вам сказал, наши союзники крайне этим недовольны и пользуются любым предлогом, чтобы сунуть нам палки в колеса. Так что разногласия все увеличиваются. — Генерал откинулся назад и вытер пот со лба. — Но вы упомянули что-то еще. Что именно?

— Надежду, товарищ генерал. Мне нужна надежда. — Полковник Гришанов мысленно сжал зубы.

— Объясните подробнее.

— Некоторые из американских военнопленных знают о своем положении. Возможно, все подозревают, что им угрожает. Им хорошо известна судьба заключенных в этом лагере, и они догадываются, что находятся в необычном положении. Товарищ генерал, эти военнопленные обладают поистине энциклопедическими знаниями. Мы могли бы годами получать от них полезную информацию.

— К чему вы клоните?

— Мы не можем допустить, чтобы их убили, — произнес Гришанов и тут же поправился, стараясь сделать свое заявление менее категоричным. — Не всех. Некоторые нам нужны. Они будут служить нам, но я должен что-то им пообещать.