— Вы убили их! — Дрожащей рукой он указал на трупы.

— Поговорим об этом потом. Прошу вас пройти с нами. Мы не представляем опасности для вас, сэр.

Кога не был лишён человечности. Кларк почувствовал уважение к нему, когда бывший премьер-министр проявил беспокойство относительно смерти охранников, хотя те явно не относились к числу его друзей. Но сейчас настало время уходить, и быстрее.

— Кто из них Канеда? — спросил Чавез. Кога указал на мёртвого мужчину, сидевшего перед телевизором. Динг подошёл к трупу, посмотрел на него, но сдержался и только переглянулся с Кларком. На лице его появилось выражение, понятное только им двоим.

— Ваня, пора уходить.

Дисплей предупреждения об опасности словно обезумел. Экран был весь покрыт красными и жёлтыми тенями, женский голос твердил, что Рихтер обнаружен, однако в данном случае компьютер ошибался, и пилоту было приятно, что эта чёртова штука всё-таки не всегда оказывается права.

Даже вести вертолёт и то было трудно, и несмотря на то, что «апачи» обладал большей манёвренностью и был хорошо приспособлен для подобной операции, всё-таки сидеть в кабине RAH-66 лучше. По виду Рихтера не было заметно, что он испытывает напряжение. Годы, проведённые за штурвалом вертолёта, позволяли ему теперь спокойно сидеть в бронированном кресле, положив правую руку на подлокотник, и только кистью управлять рычагом шага винта. Он непрерывно осматривал небо перед собой, то и дело автоматически сравнивая видимый горизонт с тем, что система сенсоров, расположенных в носовой части вертолёта, выдавала на дисплей. Контуры зданий Токио, вырисовывающиеся на горизонте, прямо-таки идеально способствовали успеху предстоящей операции. От них отражались бесчисленные эхо, сбивающие с толку самолёт радиолокационного обнаружения, к которому приближался вертолёт Рихтера, и даже лучшие в мире компьютеры не способны были разобраться в этой путанице сигналов. К тому же у него было достаточно времени, чтобы сделать все правильно и не спеша. Следуя вдоль реки Тоне, он летел, куда надо, а вдоль южного берега реки проходила железная дорога, по ней двигался поезд в Чоши, который мчался со скоростью сто миль в час. Рихтер занял позицию над последним вагоном состава, продолжая полёт на высоте сотни футов от контактной сети, поочерёдно глядя то на поезд внизу, то на движущийся указатель дисплея предупреждения об опасности.

— Странно. — Оператор на борту «Ками-2» заметил отражённый сигнал, усиленный компьютерной системой и приближающийся к месту, где барражировал его Е-767. Он включил микрофон внутренней связи и доложил об этом старшему диспетчеру. — Возможно, низко летящий самолёт, — сказал он, указывая на контакт и одновременно переводя изображение на экран в кабине командира.

— Это поезд, — тут же последовал ответ диспетчера, успевшего свериться с контуром карты, наложенным на дисплей. В этом заключалась одна из трудностей полёта самолёта радиолокационного обнаружения над землёй. Стандартное программное обеспечение, способное различать объекты и закупленное у американцев, подверглось модификации, но не полной. Радиолокатор, расположенный на борту самолёта, следил за всеми движущимися объектами, но в мире не существовало достаточно мощного компьютера, чтобы классифицировать и различать контакты, представляющие собой автомобили и грузовики, которые ехали по шоссе. Чтобы избавиться от неразберихи, возникающей в результате этого, все объекты, движущиеся со скоростью меньше ста пятидесяти километров в час, не проходили через компьютерную систему фильтровки, но при полёте над сушей даже этого было недостаточно, особенно в стране с самыми скоростными поездами в мире. И всё-таки, чтобы окончательно убедиться, старший авиадиспетчер несколько секунд следил за движением отражённого сигнала. Да, он следовал по железнодорожной трассе из Токио в Чоши, Это никак не мог быть реактивный самолёт. Теоретически таким контактом мог оказаться вертолёт, но, судя по слабому сигналу, это, скорее всего, отражение от металлических крыш вагонов или контактной сети.

— Отрегулируйте дискриминатор скорости до двухсот километров в час, — распорядился авиадиспетчер. На это потребовалось три секунды. Действительно, движущийся вдоль реки Тоне слабый контакт и два ещё более заметных исчезли. Экипажу самолёта нужно было заниматься более важными делами, потому что «Ками-2» принимал информацию, собранную самолётами «Ками-4» и «Ками-6», передавая её затем в наземную станцию штаба ПВО на окраине Токио. Американцы снова прощупывали воздушную оборону Японии и, возможно, прибегнув к помощи своих новейших F-22, искали способы обмануть «ками». Ну что ж, на этот раз им будет оказан не такой дружеский приём, как раньше. Сейчас в воздухе находилось восемь перехватчиков F-15 — по четыре у каждого Е-767. Если американские истребители приблизятся, они дорого заплатят за это.

Ему пришлось пойти на риск одной радиопередачи, и даже при использовании кодированного канала полковник испытывал беспокойство, однако для успешного проведения операции приходилось рисковать даже при самых благоприятных обстоятельствах.

— Ведущая «молния» — остальным самолётам. Разделяемся по моему сигналу; пять — четыре — три — два — один — роспуск!

Он потянул штурвал на себя, поднимая свой истребитель вверх и в сторону от ударного «игла», последние полчаса летящего в струе его выхлопных газов. В тот же самый момент правой рукой полковник выключил радиолокационный транспондер, который действовал до сих пор для усиления сигнала, посылаемого к нему японским самолётом раннего радиолокационного обнаружения и отражающегося от корпуса. Сзади и чуть ниже ведомый F-15E, управляемый женским экипажем, перейдёт на плавное снижение и повернёт влево. «Молния» F-22 начала стремительно набирать высоту, почти полностью утратив поступательную скорость. Полковник нажал на кнопку включения форсажа и воспользовался возросшей мощностью двигателей, чтобы ускорить движение в противоположном направлении, быстро удаляясь от ведомого истребителя.

Он знал, что японский радар мог принять — а мог и не принять — какой-нибудь отражённый сигнал от его самолёта, но отлично понимал, как действует сейчас радиолокационная система. Она резко увеличила мощность и в результате начала принимать массу призрачных бликов, проходящих через компьютерную систему, прежде чем появиться на экранах операторов. По сути дела компьютер делал то же, что и диспетчеры, только быстрее и эффективнее, но и он не был идеальным. Теперь полковник и пилоты трех остальных «молний» намеревались доказать это.

— Поворачивают на юг, — безо всякой надобности доложил оператор, потому что сейчас за приближением самолётов следили уже четыре человека. Ни он, ни его коллеги не знали, что компьютер заметил несколько призрачных бликов, поворачивающих к северу, но эти блики были слабее других отражённых сигналов и двигались слишком медленно, чтобы их можно было классифицировать как самолёты. К тому же направление их движения отличалось от вероятного курса истребителей. И тут ситуация усложнилась.

— Приближающиеся самолёты включили систему электронного противодействия.

Ведущая «молния» поднималась вверх почти вертикально. Пилот знал, что это рискованно, потому что сейчас в сторону японского Е-767 был обращён лётный профиль истребителя, наиболее легко распознаваемый для радиолокатора, но в то же время истребитель фактически не передвигался в горизонтальном направлении и его вполне могли принять за призрачный блик, особенно в мешанине отражённых сигналов, принимаемых японскими самолётами радиолокационного обнаружения в результате мощных электронных помех, излучаемых приближающимися ударными «иглами». Меньше чем через тридцать секунд «молния» полковника перешла в горизонтальный полёт на высоте пятидесяти пяти тысяч футов. Сейчас он не отрывал взгляда от экрана предупреждения об опасности. Если японцы заметили его, они продемонстрируют это, осветив истребитель радиолокационными импульсами… но нет, он остался незамеченным. Технология «стелс», использованная в конструкции истребителя, помогла ему затеряться среди множества посторонних бликов. Радиолокатор Е-767 переключился сейчас на высокую частоту наведения, но не был направлен на него. Отлично. Полковник увеличил мощность двигателей, скорость выросла до сверхкрейсерской, и теперь его «молния» покрывала тысячу миль в час. Затем пилот выбрал режим системы наведения для своих ракет.