— Здесь почему-то оживлённое движение, — заметил пилот. Он находился на высоте пятисот футов, когда над горизонтом появилась новая цель. — «Пит кру», это ведущий «Инди». К нам приближается ещё один вертолёт.

— Сбивай его!

— Понял. — Рихтер увеличил скорость и полетел на перехват. У военно-морского флота, подумал он, не возникает проблем с принятием решений. Встречный курс гарантировал быстрое сближение. Рихтер выбрал из своего арсенала «стингер» и выстрелил с расстояния пять миль. Кто бы ни был в этом вертолёте, он не ожидал встретить здесь вражескую авиацию, а холодная вода внизу создавала отличный контраст для боеголовки теплового наведения. «Сихоук» взорвался и рухнул в море, оставив Рихтера в неведении уцелели ли члены его экипажа. Но он не мог заниматься спасательными работами и потому не подлетел поближе, чтобы проверить.

Второй «команч» успел заправиться и патрулировал над подводной лодкой, ожидая возвращения ведущего. Рихтер промчался низко над субмариной в знак прощального приветствия и полетел дальше. У него не было ни времени, ни топлива для того, чтобы медлить.

— Вы обратили внимание на то, что мы превратились теперь в авианосец? — спросил Кен Шоу, наблюдая за тем, как палубная команда заканчивает заправку третьего и последнего гостя. — Наша авиация даже сбила вертолёты противника.

— Хотелось бы поскорее снова стать подводной лодкой, — проворчал Клаггетт. Наконец фонарь кабины опустился, вертолёт взлетел и матросы начали наводить порядок на палубе. Через пару минут работа была закончена. Один из старшин сбросил за борт ставшее ненужным снаряжение, махнул рукой в сторону паруса и спустился в люк, захлопнув над собой крышку.

— Очистить мостик! — скомандовал Клаггетт, оглянулся вокруг и нажал кнопку микрофона. — Погружение!

— Но у нас ещё не проверена герметизация, — возразил боцман в боевой рубке.

— Ты слышал приказ, — проворчал вахтенный офицер. По его команде открыли клапаны, и главные балластные цистерны начали заполняться водой. Указатель герметичности верхнего люка изменился на дисплее с кружка на вертикальную черту, через мгновение в боевой рубке появился Клаггетт и закрыл нижний люк. Теперь герметизация лодки завершилась.

— Мы готовы к погружению. Быстро уходим!

— Это подводная лодка, — произнёс младший лейтенант. — Она погружается — продувает цистерны..

— Расстояние?

— Для этого мне придётся перейти на активный режим гидролокации, — предупредил офицер-акустик.

— Тогда действуйте! — яростно прошипел Угаки.

— Что это за вспышки? — удивлённо спросил второй пилот. Авиалайнер только что пересёк линию горизонта, чуть левее своего коридора, и определить расстояние было невозможно. Но вспышки были яркими, и одна превратилась в светящуюся полосу, врезавшуюся в море. В темноте появились новые огненные полосы бело-жёлтого цвета, стремительно перемещающиеся справа налево. Теперь всё стало ясно. — Вот в чём дело!

— Башня управления полётами Сайпана, это «Джал — семь-ноль-два», мы в двух сотнях миль от вас. Что происходит? Приём. — Ответа не последовало.

— Возвращаемся в Нариту? — спросил второй пилот.

— Нет! Продолжим полет по маршруту, — ответил Торахиро Сато.

Лишь благодаря высокому профессионализму он не дал волю ярости. Ему уже удалось уклониться от двух вражеских ракет, и майор Широ Сато не поддался панике несмотря на то, что случилось с его ведомым. На экране своего радиолокатора он видел более двадцати целей, находящихся за пределами дальности, и хотя несколько истребителей его эскадрильи выпустили в них ракеты AMRAAM, Сато выжидал. Он видел также, что его самолёт ведут многие радары противника, но с этим ничего не поделаешь. Сато бросал свой истребитель из стороны в сторону, испытывая огромные перегрузки, и продолжал сближаться с вражескими самолётами на режиме форсажа. То, что началось как обычное воздушное сражение, превратилось теперь в беспорядочную схватку, где один истребитель преследовал другой, не обращая внимания на то, что происходит по сторонам, — подобно самураям, сражающимся в темноте. Сейчас он повернул на север, выбирая ближайшие отражённые сигналы, означающие самолёты противника. Бортовая система «свой — чужой» автоматически послала запрос, Сато убедился, что перед ним вражеский истребитель, нажал на кнопку пуска ракет с головками самонаведения и тут же бросил свой «игл» в крутой поворот, направляясь на юг. Он рассчитывал на такой бой, где противники соревнуются друг с другом, где искусство одного противостоит искусству другого в чистом небе. Здесь же шла хаотическая свалка в темноте, и майор просто не знал, кто одерживает верх, а кто терпит поражение. Оставалось одно — развернуться и лететь домой. Мужества у него хватало, но американцы выманили японские истребители так далеко от базы, что топлива едва оставалось на обратный полет. Сато так и не узнает, попали его ракеты в цель или прошли мимо. Проклятие!

Он в последний раз включил форсаж, чтобы оторваться от преследования, уходя вправо и оставляя поле битвы для истребителей, приближающихся с юга. Это, по-видимому, самолёты с Гуама. Сато мысленно пожелал им удачи.

— Внимание «Орлов», это ведущий «Орёл». Выходите из боя. Повторяю, выходите из боя! — Санчес находился сейчас далеко от места, где шло воздушное сражение. Ему хотелось сидеть за штурвалом «хорнета», а не как сейчас — более тяжёлого и большого «томкэта». Он услышал ответные сигналы подтверждения, и хотя потерял несколько истребителей своего авиакрыла, да и бой прошёл не совсем так, как он рассчитывал, успех был на стороне американцев. Санчес повернул на север, покидая район боя, и, посмотрев на приборы, проверил запас топлива. Тут он увидел мигающие навигационные огни в направлении на десять часов.

— Боже мой, Бад, это авиалайнер! — воскликнул офицер электронного обеспечения, сидевший позади него. — На нём логотип «Джал». — Это было очевидно по стилизованному красному журавлю на вертикальном стабилизаторе.

— Нужно предупредить его об опасности. — Санчес включил навигационные огни и приблизился к авиалайнеру слева. — «Джал-747», «Джал-747», это самолёт ВМС США у вашего левого борта.

— Кто вы? — послышался голос на частоте авиационных радиопереговоров.

— Истребитель Военно-морских сил США. Сообщаем вам, что в этом районе идёт воздушный бой. Советую повернуть назад. Приём.

— У меня не хватит горючего.

— Тогда летите на Иводзиму. Там есть аэродром, только будьте осторожны — к юго-западу от взлётно-посадочной полосы возвышается радиомачта. Приём.

— Спасибо, — прозвучал короткий ответ. — Продолжаю полет по своему маршруту. Конец связи.

— Кретин, — произнёс Санчес, но перед этим отпустил кнопку передачи. Офицер, сидевший сзади, полностью согласился с пилотом. Во время настоящей войны они сбили бы вражеский авиалайнер, но эта не была настоящей. По крайней мере такое решение приняли наверху. Санчесу не суждено было узнать об ужасающих последствиях своей роковой ошибки.