Мила недовольно надула губки, но затем, прищурив один глаз, сказала.

— Но польза-то ведь есть?

Гиффорд громко расхохотался. Даже Альтарес усмехнулся, покачав головой.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь. Тебе необходимо вернуться домой.

При этих словах, глаза Милы потемнели, и она с угрозой и решимостью взглянула на него.

— И когда Гиффорд проверит расчеты и найдет ошибку, ты отправишься домой, — закончил Альтарес.

Увидев, как Мила сдвинула брови, он более мягко добавил.

— Подумай сама, ведь твои родители, наверное, с ума сходят от беспокойства.

Девушка резко поднялась и выкрикнула.

— Вот именно. Нет у меня родителей и дома нет, и возвращаться мне некуда, — она быстро пошла к двери, которая вела на второй этаж, где располагались жилые комнаты. Дойдя до двери, девушка повернулась и громко выкрикнула.

— Я лучше сбегу, но назад не вернусь, — и скрылась за дверью.

Альтарес в растерянности переглянулся с Гиффордом.

— И, что теперь делать? — спросил растерянно Альтарес.

Гиффорд встал, и начал ходить перед камином поглаживая бороду, и рассуждая вслух.

— Сомневаться в ее искренности не приходится, и сбежать она вполне может. А сама она сгинет, как пить дать. У нас просто выхода нет, надо за ней присмотреть, и потом она ведь действительно может нам помочь.

— И чем же?

— Послушай. Она из другого мира и восприятие у нее другое. К тому же свежая голова и незамыленный взгляд, может заметить то, что мы упускаем.

— Ты говоришь чушь, по-моему, она просто тебе понравилась, и ты хочешь, чтобы она осталась.

— Может быть, — легко согласился Гиффорд. — И все-таки, я говорю не полную чушь. Именно в земном мире хранится большинство тайн, которые у нас считаются утерянными.

— Ты считаешь, что она может их знать? Ты бредишь.

— Вовсе нет. В земных легендах, мифах и даже сказках, содержаться элементы утерянных знаний. Они читают сказки, изучают мифы и легенды, не подозревая об их значении, и не веря в возможность существования подобных явлений. Благодаря чему все и сохраняется, передаваясь, из поколения в поколение.

— Выходит, что их спрятали на виду?

— Вот именно. А людское неверие обеспечило им безопасность.

— Хорошо. Убедил. Но рисковать Милой я не хочу, а запереть ее в четырех стенах не удастся. Дилемма какая-то.

— Она жаждет приключений, так почему бы и не дать их ей?

— Видимо придется, — сказал Альтарес, со вздохом поднимаясь с кресла. — Пойду, скажу, что мы не будем отправлять её домой. А то еще сбежит, чего доброго.

Проснувшись утром, Мила не открывая глаз, подумала — «Как странно, меня никто не будит?». Обычно, каждое утро начиналось с криков приемной матери, с которыми она влетала в комнату и, сбрасывая с Милы одеяло, бесцеремонно стаскивала ее с кровати. Сегодня же все было тихо. Она приоткрыла один глаз и тут же распахнула оба. Потому, что увидела не стену оклеенную обоями, а резные панели, покрытые позолотой. Закинув голову, она увидела окна, занавешенные тяжёлыми шторами, покрытыми шелковой вышивкой. Она вспомнила события вчерашнего дня и, соскочив с кровати, прокружилась, по комнате, счастливо улыбаясь.

Быстро приведя себя в порядок, Мила сбежала по ступенькам и вошла в гостиную. Там никого не было. Немного постояв, она услышала приближающиеся шаги. Через минуту она увидела Альтареса, он нес в руках, какой-то свёрток.

— Доброе утро, — поприветствовал он Милу. — Надеюсь, тебе хорошо спалось? — спросил он.

— Великолепно! — ответила Мила. — Я впервые так хорошо спала.

— Я рад, — коротко произнес Альтарес и протянул ей кусок ткани, который держал в руках.

Развернув его, Мила увидела, что это платье, простого покроя, длинное, голубого цвета, платье.

Взглянув на Альтареса удивленными глазами, она спросила, слегка испуганным тоном.

— Что это?

— Одежда. Тебе же нужно во что-то переодеться?

— Но это, же платье!?

— Но ты — же женщина!?

— Очень смешно. У вас что, женщины брюк не носят?

— Носят. Но немногие.

— Значит я одна из тех немногих, потому что я его не надену.