— И если кто-то из вас оказался или окажется свидетелем какого-то мало-мальски странного происшествия или чьего-то непривычного поведения, непременно сообщите мне! — завершил выступление Йемителми.

Настало время задавать вопросы. Главный городской лекарь Гвонга напомнил о тех проклятых, кому проклятие доставляет физические мучения. «А если магия будет действовать неделю? А если месяц? Я не знаю, все ли выживут!» — сокрушался лекарь. Он не получил ответа и сел на место еще более мрачным. «Если месяц, так мы все не выживем!» — выкрикнул кто-то. Йемителми уверенно пообещал, что о месяце и речи быть не может, максимум несколько дней. «У приезжих деньги кончатся, — мрачно предрек муниципальный казначей. — У тех, кто сегодня собирался отбыть на континент». Орвель посулил выделить городу деньги и провизию. Назначили тех горожан, кто будет заниматься раздачей пищи. Собрание оглушенно притихло. Облик грядущих неприятностей становился все отчетливее. «Да что же, нельзя вора найти?!» — жалобно возмутился сударь Менн, владелец пекарни. «Ищем», — коротко ответил главный почтальон.

Сделали перерыв в заседании. В перерыве всех присутствующих провели через процедуру малой клятвы молчания. Орвель подумал, что магия сильно облегчает управление людьми, и мысль ему не понравилась. Что-то было в этом неправильное. Хотя кто бы спорил, гораздо проще взять с человека клятву и не бояться, что он разболтает не предназначенные для других сведения, чем убедить его молчать просто так.

Король поискал взглядом Трину. Девушка беседовала с лекарем и какой-то женщиной, которой Орвель не знал.

— Ваше величество, — тихо позвал его Йемителми.

Королевский почтальон разговаривал с начальником порта Гайсом Гебертом. Сударь Геберт мял в руках свою знаменитую тетрадь в черном переплете. Он заложил пальцем страницу, но не раскрывал тетрадь. Начальник порта поклонился королю и продолжал:

— То есть с «Гордости Севера» сошел один лишний пассажир, понимаете меня? Тот, кто не садился на берегу. Или пробрался на корабль незамеченным. И что-то еще было неладное к этому подмешано, потому что мы с Кранджем сразу забыли об этой истории… ну, за Кранджа не поручусь, а я забыл и вот теперь только вспомнил. То есть без записей своих и не вспомнил бы. А потянулся записать кое-что другое — и сразу эта история на ум пришла.

Геберт любовно погладил лоснящийся кожаный переплет.

— Говорите, сударь, — мягко подтолкнул его Йемителми. — Любая странность может оказаться ключом к поимке злодеев.

— Тут мне больше сказать нечего, — развел руками Гайс Геберт. — Но было еще одно происшествие, которое я наблюдал своими глазами. Хм… Скажите, а капитан Крандж знает, что перстень украден? Я вижу, капитана здесь нет.

Йемителми помедлил, явно обдумывая, следует ли отвечать на этот вопрос.

— Я хотел переговорить с ним еще утром, — с неудовольствием сказал он. — Признаться, я не понимаю, почему он не явился.

— О! — Геберт выглядел огорченным. — Значит, он не рассказал вам про воришку.

— Какой еще воришка? — Йемителми навострил уши.

— Крандж привез на архипелаг проклятого мальчишку, — пояснил Геберт. — Мальчишка думал, что едет зайцем, но за него заплатила гильдия. Мы видели, как он покидает корабль, и я еще спросил — может, это он лишний пассажир, а Крандж ответил, что не он.

Сударь начальник порта сильно задумался. Глубокая вертикальная морщина прорезала его переносицу.

— Вернемся к мальчишке, — предложил почтальон.

— Да-да, — согласился Геберт. — Потом я видел его еще раз. Точнее — их. Крандж куда-то тащил воришку, чуть ли не за шиворот. Я хотел окликнуть его, но… Хм… Знаете, мы с капитаном вообще-то давние приятели. Когда долго знаешь человека, то сразу видишь, в каком он настроении. Так вот, мне показалось в тот момент, что Крандж будет не рад меня видеть. У него было такое выражение лица… Хм… Простите, я плохой рассказчик. В общем, я его не окликнул.

— Когда это было? — напряженно спросил Йемителми.

— Кажется, в последний день зимы, — Гайс Геберт наморщил лоб. — Накануне мы с сударями Кранджем и Атеном посидели в кабачке, а на следующий день я встретил Кранджа с мальчишкой. Да, вроде бы так. Вы знаете, сударь, я занят работой и мало чему придаю значение помимо нее. Если бы не лишний пассажир, отмеченный в моей тетради — ну, понимаете, воришка у меня как-то связался с этой историей, а Крандж… Не могу объяснить, но что-то здесь есть необычное. Поговорите с ним, сударь. Возможно, капитан добавит подробностей.

— Спасибо, сударь Геберт, — сказал королевский почтальон, и в голосе его прорезались зловещие нотки. — Я и впрямь очень хочу поговорить с капитаном Кранджем.

Начальник тюрьмы две минуты смотрел в зарешеченное окошко, прижимая платок к лицу, затем не выдержал и раскашлялся. Вонь была невыносимая. Он поспешно покинул отделение и спустился во двор, подышать. Все равно ничего в камере видно не было, кроме ядовитого зеленовато-желтого дыма. Кааренбейм порадовался собственной предусмотрительности. Если бы он не велел перевести заключенных из камер этого коридора в самом начале, пришлось бы это делать сейчас.