— Да, — взгляд мага прояснился. — Вы правы. Сейчас я только…

Он простер руку над папашей Зайном, который лежал в пыли и даже не пытался встать.

— Нет! — спутник мага перехватил его запястье. — Есть дела поважнее. Мы и так слишком задержались!

Маг скривил рот, выплюнул безадресное проклятие и дал себя увести. Проклятие повисело черным облачком над перепуганным Зайном и стало потихоньку развеиваться. Грузный северянин, прежде чем удалиться, бросил кошель. Звякнули монеты, и папаша Зайн крепко вцепился в кожаный мешочек. Дождавшись, пока разойдутся зеваки и растает черное облачко проклятия, он поднялся и заглянул в кошель. Там оказалось вдвое больше денег, чем ему причиталось по уговору.

Зайн покачал головой, молча выражая изумление по поводу приезжих, которые все как есть ненормальные, отряхнулся и пошел в кабачок.

— Ваше величество, — сказал главный почтальон сварливым тоном, — позвольте заметить, что вы меня совершенно не слушаете.

Орвель очнулся.

— Да, ваша правда, — признал он. На его звериной морде нарисовалось смущение. — Прошу меня извинить, судари и сударыня. О чем вы говорили, Йеми?

— Перстень не найден, — мрачно повторил почтальон. — И у нас до сих пор нет зацепки, которая вывела бы на похитителя. Я продолжаю поиски, но, вероятнее всего, мы не успеем обнаружить пропажу до полудня. Значит, нам придется объявить населению и приезжим, что… Ваше величество! О чем вы думаете?

— Я женюсь, — честно сказал король.

Хедвига дор Зеельмайн тихо ахнула и глянула на него с каким-то новым выражением. Мбо Ун Бхе бросил острый взгляд на северянку. Йемителми с интересом посмотрел на дядю. И только Орвель продолжал смотреть куда-то внутрь себя. Огромный лохматый зверь с мечтательным выражением морды выглядел не то комично, не то умилительно — в зависимости от предпочтений смотрящего.

— Прямо сейчас? — недипломатично спросил Мбо. — То есть, хм, в твоем нынешнем виде?

— На вашей таинственной незнакомке? — скептически поинтересовался Йеми.

И, помедлив, высказалась дор Зеельмайн:

— Примите мои поздравления, блистательный кузен. Но вы уверены, что выбрали самое подходящее время?

— Да, — решительно сказал Орвель. — То есть… Прошу меня простить, судари и сударыня, я неверно высказался. Собственно говоря, она пока еще не приняла мое предложение. Но мы любим друг друга… Да, Йеми, конечно же, я говорю о Трине. Ну, разумеется, мы дождемся более благоприятного момента… Хм… Я немножко рассеян, вот и все. Так о чем вы говорили, Йеми?

Мбо Ун Бхе выразительно фыркнул, но промолчал.

— В полдень вам придется сообщить публике, что перстень пропал, ваше величество, — коротко сказал Йемителми. — Полдень — это через два часа. И будет паника.

Повисла пауза. От слов королевского почтальона в кабинете словно повеяло недобрым холодком. Как будто названная по имени угроза стала реальнее. До сих пор неприятности были словно отложены на будущее, а сиюминутное положение вещей не отличалось от обычного, но вот прозвучали слова «через два часа», и «паника», неприятности шагнули через порог и по-хозяйски расположились рядом с четырьмя людьми. Каждый из четверых привык принимать решения, но никому это было не в радость, особенно сейчас.

— Можно не сообщать пока о том, что перстень исчез, — прервала молчание дор Зеельмайн. — Во всяком случае, не говорить толпе, сказать лишь доверенным людям. Для публики будет спокойнее услышать, что перстень… ну, скажем, сломался. Камень не вынимается. И лучшие маги архипелага работают над тем, чтобы его починить.

— Отличная идея! — Йемителми бросил на северянку одобрительный взгляд.

— Лучшие маги архипелага, — проворчал Мбо, — заперты на Тюремном острове.

— Хорошо, сменим формулировку, — согласился королевский почтальон. — Лучшие маги Золотого острова… Да можно просто «лучшие маги», звучит успокаивающе.

— На Тюремном, да. И лучше бы они были заперты покрепче, — неожиданно трезво заметил Орвель. — Если мы не найдем перстень как можно быстрее, могут случиться неприятности похуже, чем паника среди отдыхающих. Но, знаете… мне все равно не по душе обманывать людей.

— Врать народу, — желчно заметил Мбо Ун Бхе, — это прямая королевская обязанность.

— Знаю, — вздохнул дор Тарсинг. — До сих пор мне просто везло.

— Праздник кончился, — подвела итог дор Зеельмайн.

Праздник кончился, но архипелаг Трех ветров об этом еще не знал.

Весь Бедельти, сверху донизу, был охвачен буйным весельем. Гуляющие торопились успеть то, чего не успели вчера, ночью и утром. Кто-то пел, кто-то пил, чуть ли не все танцевали. Летняя жара сдвинула понятия о приличиях — женские юбки стали короткими, вырезы глубокими, в верхнем Бедельти несколько девиц залезли в фонтан и вылезли в мокрой насквозь одежде, публика рукоплескала. Жонглеры и уличные маги, музыканты и танцоры, гадалки и фокусники развлекали народ прямо на улицах, и люди бросали мелочь им в шляпы. Лоточники торговали всякой всячиной, проталкиваясь сквозь толпу. С высоты полета — скажем, драконьего — гуляющая публика представала единым пестрым варевом, медленно текущим по улицам ошалелого городка.