– Спец спецу бывает рознь, Владимир Анатольевич… – встал на сторону приезжих прокурор. – Иному спецу… Эх, да что говорить…

– Это как раз тот спец, про которого вы говорите, – мрачно предрек грядущие неприятности подполковник Кондратьев. – Мы, слава господу, с ним не встречались, но вот – довелось, оказывается… Его спецслужбы всего мира ищут, но никто даже портрета его не имеет. Только фоторобот… А что такое фоторобот, вам объяснять, думаю, не стоит… В девяносто девяти случаях из ста это только для самоуспокоения делается. А этот… Его в Мексике засада ждала – шесть специалистов ФБР и два сотрудника Интерпола. Все – асы захвата. Удалось уйти одному парню из ФБР, и один из интерполовцев с чужой помощью из окна с третьего этажа выпал, потому и остался жив. Шесть трупов… А все были, повторяю, спецы… Не чета местным омоновцам…

Вертолет уже подлетал к месту последнего события и делал круг над пансионатом. Место пожарища было хорошо видно, хотя сам огонь уже был потушен. Но вокруг стояло несколько машин, освещавших наполовину сгоревший дом фарами.

– А кто он по национальности? – поинтересовался Александр Алексеевич.

– Не знаю, я его не допрашивал… – сердито среагировал Кондратьев на глупый, с его точки зрения, вопрос. – Знаю только, что даже при помехах со стороны, понимая, что ему вот-вот хвост прищемят, он дело до конца всегда доделывает… Не останавливается ни перед чем…

– А кличка-то у него есть какая-то? – спросил Владимир Анатольевич, привыкший иметь дело с уголовниками, у которых клички как-то отражают их прошлое.

– Фантом…

– Фантомас, что ли?

– При чем здесь Фантомас… Мы не в кино играем… Фантом… По-русски – призрак. Вот… Кажется, садимся. Хорошо, если здесь ваш Призрак работал…

– Чем же это хорошо? – не понял прокурор.

– Тем, что два дела в большом месте он делать не будет… Значит, история ограничится малой кровью… И он не замахнется слишком высоко…

И начальник райотдела милиции, и прокурор межрайонной прокуратуры прекрасно поняли, о чем речь, но промолчали, чтобы не показывать свое знание. Они просто не сообразили, что недоговоренность требует вопроса. А если вопрос не задан, следовательно, все недоговоренность понимают и знают то, что им знать не положено, по большому-то счету.

И подполковник Кондратьев коротко и подозрительно глянул на местных силовых чиновников. Ему не нравилось, что и здесь знают о предстоящем событии…

Вертолет сел в двухстах метрах в стороне на футбольном вроде бы поле, если судить по металлическим воротам без сетки, видимым при свете фар повернувшихся в сторону поля автомобилей, но это поле странным образом заросло травой выше колена. Если играть на таком поле, то только в волейбол, иначе никто не увидит мяч.

На правах почти хозяина первым выпрыгнул в траву начальник райотдела милиции. И остановился, чтобы помочь спуститься подполковнику Кондратьеву. Но тот, к вертолетам более привычный, только рукой махнул, требуя от Владимира Анатольевича отодвинуться и не мешать ему спрыгнуть. Начальник райотдела сообразил, наконец, что он мешает, и сдвинулся в сторону. Кондратьев спрыгнул, и только после этого опустили трап, чтобы другие спустились нормально и ноги себе не ломали. Прокурор же межрайонной прокуратуры со своим животом вообще, кажется, спрыгивать не собирался. Если бы трап не поставили, он бы так и остался в салоне…

От толпы людей, встречающих вертолет не по долгу службы, а скорее из любопытства, отделился человек и поспешил, сильно косолапя, к прилетевшим. Владимир Анатольевич именно по этой косолапой походке узнал его, хотя никогда не слышал ни фамилии этого человека, ни того, чем он здесь, в пансионате, занимается. Просто оба люди местные и много раз приходилось мимоходом встречаться. Не лично, не по какому-то делу, а всегда только случайно. Звали его, кажется, Петькой или Федькой, точно Владимир Анатольевич не помнил, как не знал и отчества, хотя человек этот был постарше его возрастом.

– Что здесь случилось? – Начальник райотдела спросил почти грозно.

– Это я милицию вызвал… – сообщил Петька или Федька самое, на его взгляд, важное и коротко стрельнул глазами на подполковника Кондратьева, камуфлированная форма которого не произвела на него особого впечатления.

– Что случилось, я спрашиваю…

– А разбирайтесь что… – сказал, подходя, второй мужик, долговязый, жилистый и много дней не бритый. – На то вы и менты… Мы свое дело сделали, пожар потушили… А там… Сами смотрите…

И он с удовольствием размазал сажу с носа по всей щеке. Этому, видимо, очень нравилось свою независимость от власти показать. Начальник райотдела встречал таких. Даже перед простыми ментами они спокойнее себя ведут, а перед залетным начальством суровый выпендреж начинается. Обращать на них внимание – только нервы себе портить, потому что нелицеприятного выслушать можно много, и часто не по существу.

Третий мужик, в полувоенном камуфлированном костюме, ничего не говорил, просто смотрел открыто и дружелюбно, почесывал грязной рукой подбородок, но уже своим видом словно бы показывал, что готов и информацией поделиться, если кого-то информация интересует. С такими общаться всегда проще.