– Меня бросили в «автономке»… Я – в вольном плавании… Выплыл когда-то, с тех пор плаваю сам по себе… «Летучий голландец» в море разведки… Сейчас, кстати, таких много, и эта профессия становится популярной… Кто наймет, на того и работаю, если это каким-то моим принципам не противоречит… У меня тоже принципы остались… Себя должником ГРУ, кстати, не считаю… Они сами по себе, я – сам по себе…

– Понял. Стандартная ситуация. К сожалению, встречается часто…

– Значит – это на случай, если я с кем-то встречусь или встретятся со мной, что более вероятно, если удача от меня отвернется, беседа за бутылкой – единственный наш контакт?

– Да.

– Договорились… Можешь на меня надеяться… – это прозвучало как момент торговли. – Но помочь ты мне все же обещал…

– В чем?

– Обещал узнать по своим каналам, что за люди были у директора пансионата.

– Зачем теперь это? Тебе лично это зачем?

– Тебе трудно это узнать?

– Мой вопрос может показать мою связь с этими событиями. То есть связь с тобой…

– И все же я хотел бы настойчиво попросить тебя… Я уже объяснил… У меня есть устойчивая репутация. Репутация международная… А в этом деле меня могут смешать с какими-то событиями, в которых я, имея собственные принципы, участвовать не хотел бы.

Теперь уже и Вадим Александрович разговаривал жестко. Он не угрожал, но Олег понимал, что угроза где-то там, в мыслях, держится. Если ты не сделаешь то, что я прошу, я не сделаю то, что ты просишь… И тогда уже суду решать, чья вина перевешивает. Голос Варягова об этом говорил однозначно.

– Я все же не понимаю, зачем это теперь нужно… Просто из упрямства? Репутация в нашей профессии ничего не значит…

– Для «Летучего голландца» это важно… Мало ли с кем в будущем сведет судьба… Когда-то может сгодиться… Информация неординарная… Такие вещи могут быть полезными даже во внешне спокойной России… Кроме того, я как-то связываю появление этих парней с появлением здесь следственных бригад ФСБ… Если ФСБ ищет меня, значит, без меня меня женили и уже с какими-то событиями совместили… И я желаю отмазаться…

– Держись от них подальше, мой тебе совет…

– Они тоже думают, как ты, и потому не будут искать меня у себя под носом… Это моя обычная тактика, и я всегда так работаю… Так мне легче дышится, чем на бегу… Видишь, насколько я открыт перед тобой? Доверяю… А ты мне довериться не желаешь… И не желаешь помочь… Но должен же ты понимать, что доверие и желание помочь должны быть взаимными, иначе вместе потонем…

– Тем не менее не забывай про осторожность… Я не вижу связи между убитыми парнями и следственными бригадами ФСБ. Ты сам сказал, что они вылетели до того, как ты начал работать. Это уже полный разрыв в логике…

– А я разве говорю, что действую согласно логике? Я действую согласно своему чутью… И, думаю, ФСБ эти парни заинтересуют не меньше, чем моя персона…

– Может быть… – нехотя согласился Олег. – Хорошо… Я сделаю это… Ты прав: нам теперь необходимо друг друга на плаву поддерживать, поскольку мы одной веревкой связаны… И я тебе обещаю, что и дальше буду ситуацию отслеживать…

Олег так быстро переменил мнение, что Вадиму Александровичу, опытному в подобных взаимоотношениях человеку, сразу стало понятно, что больше он не будет встречаться с бывшим своим командиром. Следующая встреча может окончиться плачевно для одной из сторон.

– Когда позвонишь?

– В течение получаса… Постараюсь… Если получится дольше, потерпи, не от меня зависит… Но канал надежный и достаточно высокий… Я тоже не могу его поторопить…

– Я потерплю…

И голос самого Вадима Александровича, наверное, много говорил Олегу. И отставной подполковник тоже, похоже, понял опасность следующей встречи.

Тем не менее при заочном общении один другого поддерживать будет – это было ясно… Это было требованием обеспечения безопасности для них обоих.

Где-то в стороне слышался голос. Невнятный, но слишком громкий для простого разговора и потому, показалось Вадиму Александровичу, неуместный здесь. Словно бы кто-то кого-то за что-то отчитывал. Монотонно, долго, грубо, сам устав от собственных неблагозвучных слов. Ответного голоса слышно не было, и возможным было предположить, что несколько человек идут на значительном расстоянии друг от друга. Для того и разговор громкий, чтобы слышно было. А когда так ходят? Когда что-то ищут. Или кого-то ищут…

Вадим Александрович поднялся, взял в руки корзину и, прикрываясь кустами, вышел ближе к опушке леса, чтобы проверить. Обладателя голоса увидел сразу. По лугу шла пожилая женщина в тяжелых болотных сапогах с отворотами, в которые запрятала цветастую юбку, и крепко, по-мужицки ругаясь мужским же голосом, гнала тонкой палкой несколько коз и игривых, еще почти безрогих, но уже бодучих козлят. Козы с козлятами идти в нужном направлении не хотели и все намеревались свернуть в лес, чтобы спуститься к ручью. Но женщине лес, кажется, не нравился, как и вода в ручье, и она старательно не пускала коз в ненужном ей направлении. Вадим Александрович выбор женщины молча одобрил, и вовсе не потому, что боялся бодучести молоденьких потомков козьего племени.