Фабеля как обухом по голове ударило. В горле пересохло.

– Когда он был в последний раз?

Отто рассмеялся:

– Ой, это допрос?

– Пожалуйста, Отто, не ерничай.

Отто увидел, что друг не шутит, и сам посерьезнел.

– Последний раз – примерно с месяц назад, я думаю. А если заходил потом, то обслуживал его не я.

– Что именно он покупал?

Большой лоб Отто пошел морщинами. Фабель знал, что, совершенно беспамятный в быту, Отто – безотказный компьютер в том, что касается названий книжек, имен авторов и издателей. Лоб Отто наконец разгладился – банк данных в голове был прочесан и ответ готов.

– Я тебе покажу, что он купил. У меня в запасе есть еще экземпляр.

Подведя Фабеля к полкам с книгами о нетрадиционных религиях, народной медицине и оккультных науках, Отто проворно нашел толстый том и протянул его гаупткомиссару. Книга называлась «Рунекаст: обряды и ритуалы викингов». Это было явно не научное, а научно-популярное издание для широкой публики. Фабель заглянул в конец и нашел предметный указатель. В нем значился «кровавый орел»! Ритуалу были посвящены полторы страницы убористого текста.

– Отто, мне позарез нужно имя твоего покупателя. Или хотя бы опиши, как он выглядел.

– Тут тебе повезло. Правда, его адреса или телефона у меня нет: он никогда ничего не заказывал. Но стоит покопаться – может, остался номер кредитной карточки. Впрочем, имя его я точно помню. Говорил на чистом немецком – с легчайшим акцентом. Однако фамилия то ли английская, то ли американская. Максвейн. Джон Максвейн.

Его вежливости хватило на то, чтобы сообщить о своих планах комиссару Кольски из Седьмого отдела. Фабель заметил, как мускулистый красавец обиженно поджал губы. Но Кольски никак не прокомментировал его решение. Крыть ему было нечем: отдел борьбы с организованной преступностью пока ничем не помог Фабелю, и поэтому тот считал себя вправе вторгнуться в чужую сферу.

Фабель где-то слышал, что трехэтажный особняк в районе Ротербаум обошелся Мехмету Илмазу в три миллиона евро. Особняк и выглядел на три миллиона. Его фасад в югендстиле соперничал красотой с затейливой элегантностью виллы справа, в стиле ар деко, и строгой неоготикой виллы слева. Вся широкая улица была выставкой богатых особняков, утопающих в зелени и цветах.

Фабель ожидал, что на звонок выйдет черноусый двухметровый турок. А дверь открыла привлекательная, молодая, коротко стриженная блондинка. Она вежливо поздоровалась и спросила, кто он, к кому и с какой целью. Затем провела гостя через просторную прихожую в зал. Это парадное помещение для приема гостей было сердцем дома: высотой во все три этажа, вверху – стеклянный прозрачный купол. Где-то в дальнем углу дома спотыкливо играл рояль и заливисто смеялись дети.

В центре зала стоял большой ореховый стол со стопкой книг в старинных кожаных переплетах. Не успел Фабель взять в руки одну из них – второе издание «Страданий молодого Вертера» Гете, – как в зал вошел высокий, поджарый, чисто выбритый мужчина лет пятидесяти. Тщательно причесанные густые каштановые волосы, седые виски.

– Мы с вами беседовали по телефону, герр первый гаупткомиссар. Итак, о чем вы хотели бы поговорить со мной? – спросил Мехмет Илмаз без малейшего турецкого акцента.

До Фабеля дошло, что он все еще держит в руках томик Гете.

– Ах, извините… – сказал он, положив книгу на стол. – Замечательное издание и в прекрасном состоянии. Коллекционируете?

– Угадали, – ответил Илмаз. – Собираю немецких романтиков, представителей «Бури и натиска» и вообще ту эпоху. Если позволяют финансовые возможности, предпочитаю первые издания.

Фабель про себя улыбнулся: стоя в этом доме, который может себе позволить даже не всякий банкир, трудно представить, что «финансовые возможности» иногда подводят Илмаза. Турок подошел к столу и взял книгу меньшего формата в дорогом переплете из бургундской кожи.

– Вот, самое свежее приобретение: первое издание книги Теодора Шторма «Всадник на белом коне».

Фабель взял протянутую ему книгу. Бургундская кожа была нежная, мягкая и даже чуть теплая – почти живая. Касаясь ее, словно всех тех ладоней касаешься, что держали этот переплет на протяжении последних ста лет.

– Дивная вещь, – искренне сказал Фабель, кладя книгу на стол. – Извините, что потревожил вас, герр Илмаз, и спасибо, что сразу же согласились встретиться. Мне хотелось побеседовать с вами в неформальной обстановке… Я расследую одно дело, и вы бы мне очень помогли, ответив на несколько вопросов…

– Да, вы объяснили мне по телефону. А вы уверены, что обсуждение возможно в неформальной обстановке – без моего адвоката?

– Решать, конечно, вам, герр Илмаз. Но спешу пояснить: я хочу поговорить с вами отнюдь не как с подозреваемым, а просто как с осведомленным человеком, который мог бы дать мне полезную информацию. Однако сначала, герр Илмаз, позвольте принести вам мои соболезнования в связи со смертью вашего двоюродного брата.

Илмаз двинулся к кофейному столику и двум кожаным креслам у стены.