– Нет, – возразила Сюзанна. – Даже после того, как кровь очистилась от препарата, его следы присутствуют в моче на протяжении минимум семидесяти двух часов. – Она обратилась к Штерну: – Вы, конечно, сделали анализ мочи?

Штерн кивнул:

– Ничтожное содержание рогипнола. Если бы Микаэлу в последние три дня отравили именно этим препаратом, следы были бы намного более внятными.

– Но ведь что-то ей дали! – указал Фабель. – И очень сильное!

– Верно. У Микаэлы слабые ожоги слизистой рта и гортани. А когда я расспрашивал ее о промежутках более или менее ясного сознания, она говорила о полном отсутствии страха в эти моменты.

– Оба факта указывают на некий коктейль с добавлением гаммагидроксибутирата, – подхватила Сюзанна.

– Да, предположительно… – Штерн пожал плечами. – Однако гаммагидроксибутират настолько быстро уходит из крови и мочи, что в нашем случае ничего доказать нельзя…

– Гамма… чего? – переспросил Фабель, профан в фармакологии.

– Извините, гаупткомиссар, – сказал Штерн. – Вы, наверное, слышали жаргонные словечки «липучка» или «молоток»? Так это про гаммагидроксибутират. Лихо бьет по башке.

Сюзанна опять перехватила разговор:

– «Молоток» – штука препоганая. В определенном количестве совершенно парализует центральную нервную систему. По действию похож на рогипнол, но потенциально намного более опасен. Как ни смешно, до самого недавнего времени свободно продавался в специализированных магазинах здоровой пищи – в помощь тем, кто занимается бодибилдингом! В сегодняшней медицине гаммагидроксибутират почти не применяют, так что его производят в основном нелегально.

– А поскольку его производят подпольно и без должного контроля, – продолжил Штерн, – то колебания в чистоте конечного продукта убийственные – иногда в прямом смысле. К тому же в качестве стабилизаторов иногда используют высокотоксичные вещества…

– Именно эти нежелательные «довески» могли вызвать ожоги во рту и гортани Микаэлы, – добавила Сюзанна.

– Да, верно… Гаммагидроксибутират порой дает очень странные побочные эффекты. Даже небольшая доза может вызвать тошноту и рвоту, сумеречное состояние, галлюцинации, судороги и, конечно, потерю сознания. Среди частых побочных эффектов – полное исчезновение чувства страха. Микаэла говорила именно об этом: в моменты ясного сознания она понимала весь ужас своей ситуации, однако ни капли не боялась. А если в наркотическом коктейле вместе с гаммагидроксибутиратом присутствовал флунитразепам или клоназепам, то был риск общей анестезии, купации дыхания и даже комы. Так что Микаэле сказочно повезло – она не только выжила, но и не нуждается в аппарате для искусственного дыхания. Словом, фрау доктор Экхарт совершенно права, гаммагидроксибутират – штука препоганая! Особенно в сочетании с другими препаратами, отрицательное действие которых он только усиливает. Тот, кто дал девушке этот коктейль, может, и не желал ее убить, но явно не заботился о том, выживет она или нет.

– Значит, этот гамма-как-его-там незаконно производят в помощь групповым насильникам? – спросил Фабель.

– В основном его используют тусовщики и клубная публика – как более мягкую «дурь», чтобы «соскочить» с больших доз кокаина или экстази. Впрочем, думаю, гамбургские полицейские медэксперты знают больше моего о том, чем балуются в ваших ночных заведениях.

– А каким этот коктейль должен быть на вкус?

– Рогипнол в растворе имеет слабый солоноватый вкус, поэтому одно из его уличных прозвищ – «солонка». В алкоголе практически не чувствуется, к тому же алкоголь усиливает его действие. В виде порошка легко добавить в пищу.

– Микаэла говорила, что в клубе один парень угощал странно соленой на вкус минеральной водой.

– Что ж, возможно, наркотик был именно в минеральной воде.

Фабель наконец заглянул в письменный отчет Штерна.

– А как насчет изнасилования?

– Увы, для вас мало что интересного. Насиловали внутривагинально – в промежутке от двух до четырех часов… возможно, насильников было несколько. Без анального или орального секса. Спермы для анализа ДНК я, к сожалению, не обнаружил. Надо думать, насильник или насильники использовали презервативы. Над ней не издевались и ее не били. Единственные следы на теле – следы от веревки на лодыжках и запястьях… – Штерн кивнул на папку в руках Фабеля. – Фотографии у вас.

Из фотографий следовало, что девушку распинали, подобно другим жертвам. Но Микаэла осталась жива… На одном из снимков на ее лбу было заметно покраснение.

– Что это такое? – заинтересовался Фабель.

Штерн довольно усмехнулся:

– А это, герр комиссар, то, что насильники явно не предназначали для наших глаз. У Микаэлы болезненно повышенная чувствительность кожи – она снимает экзематозное состояние при помощи ультрафиолетовой терапии… («Вот так! – мысленно хмыкнул Фабель. – А я решил – злоупотребление солярием!») Преступники делали какую-то метку на лбу жертвы. Затем стерли ее, однако чувствительная кожа Микаэлы отреагировала покраснением. Не знаю, что преступники использовали – краску, тушь или еще что-то. Я решил – хоть это и не рана, но заслуживает снимка.

– Вы правильно поступили, герр доктор, – кивнул Фабель. – Этот след на лбу может иметь огромное значение для следствия.

– По-моему, похоже на букву «X», – сказал Штерн. – У вас есть догадки о значении знака?

Фабель хорошенько вгляделся – и нахмурился:

– Да, есть одно предположение… Думаю, это отнюдь не «X», а один из рунических символов. Среди прочего он обозначает и кровь – жертвоприношение.

Штерн удивленно вскинул брови.

Сюзанна придвинулась к Фабелю, и он показал ей фотографию.