– Я займусь этим сейчас же, – кивнула Мария. – У них деловые отношения с Украиной! Спасибо за подсказку! Теперь надо хорошенько изучить все связи «Айтель импортинг» и «Айтель паблишинг груп» с украинскими предпринимателями.

– Отлично поработала, Мария, – сказал Фабель. – Задавала правильные вопросы, держалась молодцом.

– Спасибо, шеф.

Вернер Мейер ревниво промолчал.

Уже перед дверью на улицу Мария заметила:

– Да, шеф, смеха ради… Вы мне велели проверить контакты гамбургской полиции с украинскими спецслужбами. Не поверите, но всплыла и ваша фамилия.

– Шутишь!

– Нет, правда.

– Да ладно! Я отродясь не бывал на Украине. И с украинскими полицейскими никогда не общался.

– А помните свою статью для Европола о серийном убийце Гельмуте Шмиде? О том, кого вы сами поймали?

– Помню. И что?

– Ее используют в качестве учебного материала в одесском криминологическом центре! Одесса – это портовый город на юге Украины. Там офицеры спецслужб со всей страны проходят курс обучения.

Вернер и Мария ступили в круг поворотной двери и оказались на улице. А Фабель, позабыв обо всем, стоял как молнией пораженный. Кто-то на Украине во всех подробностях знал, как имитировать действия серийного убийцы типа Гельмута Шмида.

Коллеги Анны Вольф были приучены к тому, что она одевается нестандартно и кокетливо. Но теперь ее встретили хором ахов и насмешливыми аплодисментами. Девушка пришла в очень коротком платье с открытой спиной.

Пауль Линдеманн насупился. Ему не нравился ее «проститутский» вид.

– Приманка на крючке, – сказала Мария с веселой улыбкой. – Пора забрасывать удочку!

Крохотный передатчик и микрофон укрыли в бюстгальтере без бретелек. Ребята из технического отдела уже проверили работу аппаратуры. Маскировка была идеальной – при таком количестве открытого тела мало кому придет в голову мысль о «жучке».

– Ладно, – сказал Фабель, – давайте еще раз пройдемся по плану.

Анна Вольф исправно повторила детали предстоящей операции и закончила главным:

– Мой сигнал SOS – фраза: «Что-то мне нехорошо». Если я скажу «что-то мне нехорошо» – значит, дело плохо и меня нужно срочно выручать.

Анна специально выбрала эти слова – после долгого обдумывания. Фразу «что-то мне не хорошо» можно произнести внезапно и практически в любом контексте.

– А вы, шеф, не хотите поучаствовать? – спросила Анна.

– Нет, это ваша с Линдеманном операция. Вы справитесь. Удачи.

– Спасибо.

Однако позже, оставшись с Вернером в кабинете наедине, Фабель сказал:

– Ладно, как и договорились, следите за происходящим и подстраховывайте. Но издалека – чтобы наших детишек не обидеть. Не хочу, чтобы Анна и Пауль думали, будто я им не доверяю. Если понадобится – звоните в любое время, я не отключу сотовый на ночь.

– Хорошо, Йен.

– Спасибо, Вернер. У меня на душе спокойней, когда за операций присматривает человек с вашим опытом и смекалкой.

Вернер Мейер польщенно улыбнулся:

– Не волнуйтесь, шеф. Мы Анну в обиду не дадим.

За ужином с Сюзанной в пёзельдорфском парковом ресторанчике Фабель был рассеян, ел и пил вяло, слушал фрау доктора вполуха. Наконец он и сам заметил, что мыслями в другом месте, и извинился.

– У меня сотрудница на опасном задании. Не знаю, стоило ли идти на такой риск…

– Это как-то связано с Сыном Свена?

Фабель кивнул.

– Мы приглядываемся к одному типу. Наша сотрудница вызвалась быть приманкой для подозреваемого. И я в итоге согласился – уж очень просила.

– Приманкой для Сына Свена? – так и ахнула Сюзанна. – Вы, ребята, крупно рискуете. Мы имеем дело с крайне опасным и непредсказуемым психопатом. И ты, Йен, не без оснований волнуешься. Боюсь, твое решение граничит с безответственностью.

– Ну спасибо! Хоть ты бы соль на раны не сыпала! – уныло произнес Фабель. – Впрочем, открою тебе секрет: я практически не верю, что это наш серийный убийца. Просто нужно отработать до конца версию. Этот парень может быть замешан в похищениях и изнасилованиях девушек.

– Тоже милая компания для твоей сотрудницы! Будем уповать на то, что она крепкий орешек и не даст себя в обиду.

– Анна Вольф миниатюрненькая, но за себя постоять ой как может! Покруче многих из нас. Три года в израильской армии – это не шутка! И ее, конечно, поддерживает целая команда.

Сюзанна недоверчиво покачала головой. Фабель, для очистки совести, позвонил Вернеру, который надзирал за операцией. Никаких новостей от группы поддержки. Фабель звонил уже в третий раз, и Вернер Мейер чувствовал себя няней, которую настырно проверяет истеричная мамаша. Анна уже была в клубе и поджидала Максвейна. Вернер обещал перезвонить при малейшей проблеме.