Я ответила, что доверяю, и в голове моей вновь прозвучали слова: «Ты в безопасности».

— Хорошо. Тогда начнем. — Она подала знак Асмодею, и я увидела, как у нее в руке блеснули серебряные иглы. Каждая длиною с мой указательный палец. Такие острые, что их кончики были невидимы. В другой руке она держала грубо вылепленную из воска фигурку. Куклу. Сделанную, как я теперь увидела, из той самой свечи, которая светила мне ночью, пока отец Луи не использовал ее не по назначению.

— Закрой глаза, — велела мне Себастьяна.

— Да, — посоветовала Мадлен, — зажмурься.

Я попросила, чтобы то, чему суждено случиться, случилось быстрее, а затем укрепилась и решила терпеть.

— Молодец, хорошая девочка, — проговорила Себастьяна; услышав это, Асмодей расхохотался и хохотал, пока раздавшийся голос Мадлен не заставил его умолкнуть.

— Три девицы направляются в келью своей начальницы , — проговорила та. — Пожалуйста, поспешите!

Себастьяна поспешно склонилась надо мною, вырвала у меня над правым ухом несколько волосков и лишь потом извинилась за это. Глаза мои широко раскрылись, будто те волоски были нитками, привязанными к моим векам, и я сквозь слезы увидела, как Себастьяна обматывает их вокруг безликой головы куклы. Она произнесла что-то похожее на заклинание.

— Вот так… еще чуточку… готово, — сказала она. — А как у тебя?

— Все будет как надо, — отозвался Асмодей. — Моя часть работы полегче: не надо беспокоиться о кукле. Я просто втыкаю иглу прямиком в мясо, так ведь?

Сестра Клер продолжала кричать, пока не подавилась кляпом, после чего заколотила пятками по дубовым доскам стола. Асмо, видимо, имел свой набор иголок.

— Oui , — подтвердила Себастьяна, — но лишь когда я проколю куклу, не раньше. Запомни: сначала одно, затем другое… c'est tres important. [46]

Отец Луи стоял, наклонясь надо мной, напротив Себастьяны, по другую сторону стола. Он взял меня за руку, и тут я окончательно поняла: то, что они собираются сделать, действительно больно. Стыдно признаться, однако мысль о том, что этот обряд, или как там еще все это называлось, гораздо мучительнее для сестры Клер, чем для меня, действительно помогла перенести боль.

Мадлен доложила, что девицы стучат сейчас в дверь к сестре Клер. И я действительно могла слышать эти удары.

— Ну же, ведьма, — сказал Асмодей нетерпеливо, — чего ты копаешься?

— Тихо, — скомандовала Себастьяна. — Я не создавала двойников с… Ну в общем, времени утекло немало.

— Может, следовало практиковаться?

— Может, и следовало. На тебе… А теперь тихо!

Еще один глухой крик сестры Клер. И смешок инкуба, который поверх моей головы посмотрел на монахиню. Что Асмо с ней делает? Но что бы он ни делал, Себастьяна велела ему перестать, и тот послушался, возразив, однако:

— Валяй продолжай, а то эту я придушу, а ту оставим в покое! — Он подразумевал, конечно, меня.

— Нет! — взмолилась Мадлен.

— Гениально! — воскликнула Себастьяна. — Давайте завалим весь монастырь трупами, чтобы все принялись искать виновных. Чтобы начали следствие, которое сможет…

— Только не говори, что ты боишься этих дураков, — проворчал Асмодей.

— Конечно нет. Но и допустить, чтобы они докучали мне, я не могу.

— Пожалуйста, не покидайте эту ведьму.

Отец Луи наклонился к Мадлен и зашептал ей на ухо:

— Не тревожься. Им она нужна не меньше, чем нам. Она (теперь он имел в виду Себастьяну) просто не может ее не спасти. Это часть того, во что она верит, ее кредо… или что-то в этом роде; разве я не прав? — Себастьяна ничего не ответила.

Тут все мы услышали, как воспитанницы, подошедшие к двери в келью сестры Клер, окликают ее. Услышав их, туда должны были подняться прибывшие в монастырь селяне. Затем последовали медленные удары — те колотили в дверь, которую Мадлен закрыла изнутри на засов после того, как Асмодей ушел, забрав сестру Клер.

— Умница, что вспомнила про засов, — похвалила ее Себастьяна. — Твоя находчивость даст нам несколько лишних секунд, которых так не хватает. — И она завернула куклу в лоскутки от розового платья. — Умница, — повторила она.

— Спасибо тебе большое , — подхватил Асмодей. Он явно подтрунивал над Мадлен, которая не замедлила с ответом:

— Да, это была моя идея, и я заслуживаю похвалы.

—  Чего ты заслуживаешь, — вмешалась в их разговор Себастьяна, — так это чтобы тебе дали истекать кровью еще пару столетий… А ну замолчите оба!