Одинцов стиснул челюсти. Если он хочет отвоевать очко у судьбы, действовать надо немедленно! Впервые с момента появления в этом мире он стоял в преддверии крупных событий; здесь и сейчас, за этим столом, решался исход завтрашней битвы. Кстати, напомнил он себе, речь идет и о его собственной шкуре.

Кулак поднялся словно против его воли. Грохот, звон подпрыгнувших кубков, красные винные пятна на карте… Одинцов встал.

Двадцать пар глаз в удивлении уставились на него. Наконец бар Ворт сочувственно спросил:

– Что, хлебнул лишнего, парень? – Красная физиономия сардара была подтверждением, что сам он уже изрядно приложился к кувшину.

– Закрой рот, старый пьянчуга! – рявкнул Одинцов. Он вдруг забыл о Рахи, забыл, что находится в теле юнца, забыл о его сомнительной славе; над столом высился Один, грозный бог войны, многоопытный военачальник и боец, повидавший такое, чего этим людям не могло присниться в самом страшном сне. Вероятно, командиры айденского войска почувствовали странность происходящего; разговоры и звон кубков смолкли. Бар Нурат, однако, остался невозмутим. Щелкнув пальцами, он отдал краткий приказ:

– Выбросить болвана вон!

За спиной Одинцова как по волшебству выросли два широкоплечих телохранителя и попытались заломить ему руки за спину. В их движениях ощущалась большая сноровка, вырабатываемая только долгой практикой; очевидно, им не раз приходилось очищать штабной шатер от подгулявших офицеров.

Одинцов резко двинул локтем вверх, и один из стражей осел на пол, придерживая челюсть. Через миг второй пулей вылетел из палатки от могучего удара и растянулся у входа. Ильтар гулко захохотал. Глаза бар Нурата округлились, он начал приподыматься.

– Послушай, Айсор бар Нурат! – Голос Одинцова раскатился словно львиный рык. – Если там, в долине, нас поджидают тысяч десять панцирных копьеносцев Ксама, ты положишь им под ноги все войско! Не спеши и действуй осмотрительнее, как подобает твоему возрасту и положению.

Бар Нурат вдруг успокоился и снова сел, вытянув длинные ноги.

В его глазах зажглись насмешливые огоньки.

– Это кто со мною говорит? Бывший гвардеец, торчавший каждый третий день на дворцовой лестнице в парадных доспехах? Или потомок северных варваров? Кто из них напоминает мне о моем возрасте и положении?

– Северные варвары неглупые люди и превосходные бойцы, – чуть понизив голос, ответил Одинцов. – Но сейчас с тобой говорит не варвар и не гвардеец, а Аррах бар Ригон, сын Асруда бар Ригона, пэра Айдена и Стража Западных Пределов! Человек, чей род древнее твоего!

Рыжий офицер склонился к уху военачальника и что-то зашептал. Выслушав, бар Нурат кивнул головой и с подозрением уставился в лицо Одинцова. Убедившись, что дерзкий юнец совершенно трезв, полководец кивнул головой и произнес:

– Ладно! Послушаем, что скажет нам аларх Ригон, сын Асруда бар Ригона, изменника и бывшего пэра Айдена. – Слово «бывшего» было подчеркнуто весьма заметно.

Одинцов перевел дух. Он выиграл первый раунд – его согласились выслушать. Загибая пальцы, он начал излагать свой план.

– Первое. Надо оборудовать хорошо укрепленный лагерь – ров, вал, на валу – частокол, катапульты и баллисты. Лучше всего выбрать холм с плоской вершиной и подрезать его склоны. В таком лагере нам не страшна атака фаланги – мы забросаем ее ядрами из катапульт.

Бар Ворт презрительно усмехнулся, но двое-трое молодых сардаров одобрительно закивали головами. Бар Кирот с интересом приподнял брови; видимо, идея временных укреплений, наподобие лагерей римских легионеров, еще не приходила в голову полководцам Айдена.

Одинцов продолжил:

– Второе. Необходимо провести разведку боем. Послать не алу лучников, а хайритскую сотню! Взять пленников, двух-трех, чином повыше. Допытаться, сколько войска у ксамитов, где оно стоит, кто командиры, сколь велики запасы продовольствия… Третье. Выведав все, составить подходящий план. Возможно несколько вариантов: зажать их армию в ущельях среди холмов; ослабить ее набегами всадников; отрезать от источников воды. Но лезть очертя голову в этот лабиринт холмов – безумие! Преступное безумие! Профессионалы так не воюют!

Он окинул взглядом стол. Бар Ворт, громко хлюпая, присосался к кружке. Его сосед пренебрежительно выпятил губу, показывая всем своим видом, что советы всяких сопляков его не интересуют. Но бар Кирот, Иртем бар Корин и еще один сардар из молодых слушали внимательно. Им, вероятно, совсем не улыбалось класть головы в бою с непобедимой фалангой эдората. Одинцов усмехнулся уголком рта и положил руку на мускулистое плечо Ильтара.

– Если досточтимый стратег бар Нурат и мой командир позволят, я готов вести свою сотню в разведку.