Гурзо взбила кудряшки и с задумчивым видом уставилась в какой-то график, украшавший стену.

– Очень высокая сопротивляемость, – пробормотала она. – Георгий Леонидович – человек с исключительно сильной волей. Эти попытки загипнотизировать его на расстоянии, да еще бог знает где… Смех, да и только!

– Ваше счастье, что академик не слышит. Он был абсолютно уверен в успехе.

– Думаю, вы ошибаетесь. Хейно Эмильевич слишком стар и мудр, чтобы увериться в чем-то абсолютно. Вера вообще не по его епархии… Мне он сказал, что вероятность возврата – процентов девяносто. В том случае, если воздействие на Одинцова будет оказано во сне.

Они помолчали. Потом Шахов промолвил:

– Не будем говорить о Виролайнене. У него есть новые планы, и пусть он ими занимается. Меня, собственно, интересует другое: ваш анализ как психолога. Одинцов жив, но возвращаться не желает. Почему?

Гурзо сдула прядь волос с виска, пожала плечами.

– Я занимаюсь данной проблемой и думаю, что обнаружила причину. То, что позволило ему не соскользнуть, не вынырнуть через секунды в нашей реальности, то же самое держит его Там. Упорство, отвага, желание добиться победы, самолюбие, наконец… Все то, что спасло его от шока в первые мгновения и обеспечило успех эксперимента.

– Эксперимент будет признан успешным, если он вернется, – проворчал Шахов. – Вернется и расскажет нам, что видел и где был.

– Нет, Сергей Борисович, не так. Разумеется, было бы очень неплохо получить информацию, но это уже второй вопрос. А первый решен положительно: мы отправили человека на Ту Сторону, он удержался и выжил в неведомом нам мире. Одно это дорогого стоит! Например, теперь мы можем подыскивать личности с необходимыми качествами, такими же, как у него. Или отправить к нему посланца… Хейно Эмильевич говорил вам о своей теории якоря?

– Да. Но это еще в проекте, а я озабочен нынешней ситуацией. Повторяю: он не хочет возвращаться. Почему? Причина, о которой вы сказали, слишком… ээ… расплывчата. Да, упрям, самолюбив, отважен, даже мстителен… помню, как он вернулся в Анголу и разыскал своих палачей… Но мне хотелось бы услышать что-то более конкретное. Вот вы сказали: подыщем личность с нужными качествами, такими, как у него. А вдруг эта личность тоже не вернется? Две ошибки подряд – это уже многовато… Как вы считаете?

– Многовато, – согласилась Гурзо. – Но если вам нужна конкретика, то вот, пожалуйста. – Она глубоко вздохнула, отвела взгляд и тихо молвила: – Думаю, что здесь Георгий Леонидович был глубоко несчастен. А Там… Там, возможно, ему больше повезло.

– Несчастен? – Рот Шахова приоткрылся. – Это еще почему? У него же все было! Ордена, почет, квартира, какая-никакая должность и обеспеченная старость… ну, относительно обеспеченная…

– Еще раны, одиночество и скучная, тоскливая повседневность бытия, – продолжила перечень Гурзо. – Вы знаете, генерал, в чем проблема авантюристов? В том, что они стареют и прежняя жизнь, насыщенная, яркая, им уже не по карману. Или, если угодно, не по здоровью… А наш Одинцов авантюрист по натуре. И что он должен чувствовать теперь? Что, я вас спрашиваю? – Она вздернула светлые бровки и передразнила Шахова: – Ордена, квартира и какая-никакая должность… Не это ему нужно, а азарт, опасности и приключения!

– Думаете, что он их Там нашел?

– Уверена, – сказала психолог. – Что-то, наверное, еще… тайну, женщину, власть… не знаю! Но в том мире ему интереснее, он лучше к нему приспособлен. – Она скользнула взглядом по мундиру Шахова с генеральскими звездами и добавила со странной усмешкой: – Каждому свое, Сергей Борисович, каждому свое.

– Значит, он вообще не вернется, – резюмировал Шахов и поднялся. – Благодарю за беседу, Елена Павловна, и прошу других в нее не посвящать. Ни Виролайнена, ни тем более Брауна. Ваши выводы держите при себе.

Глаза Гурзо насмешливо блеснули.

– И долго? Долго держать?

– Пока не разберемся в ситуации. Способы есть… те или иные.

Спускаясь по лестнице, он думал о том, что месяца через три-четыре Виролайнен изготовит новый модуль своей установки и можно будет отправлять гонца. С полной гарантией успеха и безопасности – ведь если Одинцову Там понравилось, то значит, приживется и другой ходок. Рай не рай, но место вполне благополучное…

Самому, что ли, поглядеть на этот парадиз?.. – мелькнула мысль. Шахов мечтательно усмехнулся. Можно и поглядеть, но не в первых рядах. Первыми пусть идут молодые.

В Айдене молодых тоже пустили первыми.

Послеполуденная жара уже начала спадать, когда имперское войско достигло конца долины. Русло пересыхающего ручья или небольшой речки, от которой остались только лужи да заросшие камышом пруды, соединенные мелким протоком, отклонялось влево, к холмам; впереди раскинулся широкий ровный луг с редкими пригорками и опавшей, пожухлой от зноя травой. Идеальное место для маневрирования плотных масс тяжеловооруженных пехотинцев, отметил про себя Одинцов. Но для кавалерийской атаки луг подходил не хуже.