— Она никогда здесь не была, — сказал Зиллис. — Мы встретились только два раза. Я ищу новое место, хорошую квартиру. Хочу избавиться от всего этого. Начать жизнь с чистого листа.

— Она — приличная девушка.

— Это точно, — с жаром согласился Зиллис. — Я думаю, с ее помощью я смогу очиститься от прошлого, наконец-то все сделать правильно.

— Она должна увидеть это место.

— Нет, Билли, нет, ради бога. Это не тот я, каким я хочу быть. Для нее я хочу стать лучше.

— Куда вы ходили на обед?

Зиллис назвал ресторан. Потом добавил:

— Мы пришли в двадцать минут десятого. Ушли в четверть двенадцатого, потому что к тому времени в зале, кроме нас, никого не осталось.

— После этого?

— Поехали покататься. Нигде не парковались. Она этого не любит. Просто ездили, разговаривали, слушали музыку.

— До которого часа?

— Я привез ее домой в самом начале второго.

— И вернулся сюда.

— Да.

— И включил порнуху, в которой мужчина стегает плеткой женщину.

— Да. Я знаю, какой я сейчас, но также знаю, каким смогу стать.

Билли подошел к прикроватному столику, взял телефонный аппарат. Шнур был длинным. Он принес телефон Зиллису:

— Позвони ей.

— Что? Сейчас? Билли, уже четвертый час.

— Позвони ей. Скажи, какое ты получил наслаждение от вечера, какая она необыкновенная. Она не будет возражать, если ради этого ты ее разбудишь.

— У нас еще не такие отношения, — обеспокоился Зиллис. — Она найдет мой звонок странным.

— Позвони ей и дай мне послушать, или я воткну ствол этого пистолета тебе в ухо и вышибу мозги. Выбор за тобой.

Руки Зиллиса так дрожали, что он дважды ошибся при наборе номера.

Присев рядом с пленником, вдавив ствол пистолета ему в бок, на случай если у Зиллиса возникнет мысль наброситься на него, Билли услышал, как Манди Поллард ответила на звонок и удивилась тому, что ее кавалер звонит так поздно.

— Не волнуйся, ты меня не разбудил, — заверила Манди Зиллиса. — Я просто лежала, глядя в потолок.

Голос Зиллиса дрожал, но Манди легко могла списать дрожь на волнение из-за того, что звонил он слишком уж поздно и выражал свои чувства более прямо, чем при личном общении.

Несколько минут Билли слушал, как оба вспоминают вечер, обед, поездку на автомобиле, а потом знаком предложил Зиллису закругляться.

Манди Поллард провела вечер с этим человеком, а она не относилась к тем девушкам, которые ловили кайф от общения с плохишами.

И, обедая с Манди Поллард, Зиллис никак не мог усадить труп Ральфа Коттла в гостиной Лэнни и приколотить руку Билли к полу.

— Я оставлю тебя прикованным к кровати, — с этими словами Билли сунул пистолет в кобуру, висевшую на ремне.

На лице Стива Зиллиса отразилось облегчение, когда он увидел, что пистолет покинул руку Билли, но тревога в глазах осталась.

Билли вырвал шнур из телефонной розетки и из аппарата, сунул его в мешок для хлеба.

— Не хочу, чтобы ты кому-нибудь звонил, пока не остынешь и не обдумаешь то, что я сейчас тебе скажу.

— Ты действительно не собираешься меня убивать?

— Действительно. Ключ от наручников я оставлю на кухонном столе.

— Хорошо. На кухонном столе. Но как мне это поможет?

— После моего ухода ты сбросишь матрац с металлической рамы. Она разборная, держится на болтах и гайках.

— Да, но…

— Свернешь гайки с болтов своими пальчиками.

— Может, они заржавели…

— Ты здесь живешь только шесть месяцев. За это время они не заржавели. Если какие-то очень уж крепко закручены, вращай части рамы, ослабь соединение. Ты что-нибудь придумаешь.

— Я смогу что-нибудь придумать, все так, но я так и не могу понять, почему ты все это сделал? Ты не можешь верить, что я убил Джудит Кессельман, как ты сказал. Я знаю, ты не можешь в это верить. Тогда в чем дело?

Билли убрал в хлебный мешок баллончик с «мейсом».

— Я не собираюсь объяснять, и ты не захочешь этого знать. Поверь мне, не захочешь.

— Посмотри на меня, — заверещал Зиллис. — Глаза щиплет. Я сижу в луже мочи. Это унизительно. Ты ударил меня этим пистолетом, содрал кожу, ты причинил мне боль, Билли.