Эти перестановки принизили положение руководителя правительства и одновременно усилили роль правоохранительных органов в экономике.

Ровный по характеру, толковый технократ Рыков обладал одной слабостью: любил выпить.

Член «тройки» Каменев, получив в ведение экономический блок, не был конкурентом Сталину, так как не отличался властолюбием и не был склонен к интригам.

А пока вслед за переименованием Петрограда в Ленинград объявлялся массовый прием в партию «рабочих от станка», получивший название «ленинского призыва». К началу 1924 года в партии состояло около 300 тысяч человек. Новый набор увеличил ее на 240 тысяч, что привело к качественному изменению состава. Если Ленин видел в партии элитарный культурный отряд, то переход к массовой партии резко изменял ее характер.

Но будет неверным утверждать, что есть явный водораздел между ленинским и сталинским периодами партийного строительства. В то время в составе различных советских учреждений было 53 процента коммунистов, в Красной армии — 27 процентов. Партия была правящей и постоянно вбирала в себя все новых и новых членов, все больше погружаясь в массовый (невысокий) культурный слой.

Если Ленин на XI съезде партии отмечал, что экономической силы в руках пролетарского государства достаточно для обеспечения перехода к коммунизму, но не хватает культурности коммунистам-управленцам, то Сталина тогда эта проблема не сильно занимала.

Критики большевизма (и Сталина) вполне оправданно увидели в переходе к массовой партии черты новой философии.

Напомним, что идеология крестьянской общины замыкалась на узком круге интересов и воспринимала государство как враждебную силу. Опираясь на эту идеологию, большевики разрушили до основания старую государственность и с тем же человеческим материалом приступили к строительству социалистического государства. Но в государственном строительстве «военный коммунизм» потерпел поражение, а идея мировой революции едва не привела к военному краху.

Поэтому потребовались новые идеи, новые руководители, поиск которых и шел в партийных верхах. Смерть Ленина только зафиксировала грань перехода в другое время.

Согласно своей внутренней логике большевизм, вызвавший невиданную активность масс, должен был найти адекватного этим массам руководителя. С одной стороны, как выбрасывающая излишнее население русская деревня породила отважных землепроходцев-воинов типа Ермака или Ерофея Хабарова, так и поднятая незавершенной реформой Столыпина крестьянская масса выдвигала «красных вождей» и «красных Бонапартов». С другой стороны, остающаяся на своем месте производительная часть населения требовала порядка и укрепления государства.

В противостоянии этих двух тенденций и определилось, кому руководить страной. Коммунистический романтизм, опирающийся на русскую «всемирность» и еврейский мессианизм, наталкивался на внутреннее сопротивление. В конечном итоге оно оказалось связано с именем Сталина — и не потому, что он был талантливее или образованнее соперников. Просто он лучше соответствовал складывающемуся порядку вешей.

В конце мая 1924 года должен был открыться XIII съезд партии. 18 мая Крупская передала в Секретариат ЦК последние записи покойного, получившие название «Письма к съезду», настаивая, чтобы они были оглашены как ленинское завещание.

Как и во время осенней дискуссии, Крупская и теперь выступала защитницей Троцкого, то есть готовилась еще одна атака на Сталина. Если бы он был мистической натурой, то подумал бы, что умерший вождь не хочет отдавать ему власть. Но Ленин был уже в прошлом.

В тот же день комиссия ЦК по приему документов Ленина постановила довести представленные Крупской документы до сведения пленума ЦК и съезда партии. Постановление подписали Зиновьев, А. Смирнов, Калинин, Бухарин, Каменев. Никаких ограничений на ознакомление с документами Ленина делегатами съезда в постановлении не было.

Двадцать первого мая пленум состоялся, было решено огласить «Письмо…» «по делегациям», то есть не на пленарном заседании. Это было явное ограничение на широкое освещение документов. Они как бы получали гриф «только для внутрипартийного пользования».

Все делегаты были ознакомлены с «Завещанием» и решили, что его не надо обсуждать.

На пленуме после съезда Сталин был единогласно избран генеральным секретарем (а также вошел в состав Политбюро и Оргбюро). Он победил. Теперь можно было не оглядываться.

Троцкому пришлось признать: «Никто из нас не хочет и не может быть правым против своей партии». Правда, он заявил, что считает резолюцию январской партконференции «О партстроительстве», в которой он был осужден, «неправильной и несправедливой». Его избрали в состав ЦК далеко не единогласно, незначительным большинством голосов.

Членами Политбюро были избраны Каменев, Троцкий, Сталин, Зиновьев, Рыков, Томский, Бухарин, кандидатами Молотов, Калинин, Дзержинский, Фрунзе.

Почему же Троцкий снова вошел в состав руководства, несмотря на его явную враждебность большинству членов ЦК и партийному аппарату?