После такого знакомства Родион совершенно развеселился: все тыкал пальцем в книги о смерти и похохатывал. Кот, сидевший на подоконнике, и тот взъерошился.

— Опустись занавеска линялая на больные герани мои, — запел Родион, когда диск замер.

И закончил:

— Я все приемлю. А теперь о вашей просьбе.

Одинцов напрягся и резко высказался:

— Нас интересует совершенно необычный человек. Может быть, даже это и не человек вовсе.

Родион замолк, отшвырнул гитару и насторожился.

— Имя?! Имя?! — выкрикнул он.

— Его имя, вероятно весьма условное, Аким Иваныч.

При этом имени Родион остолбенел. Владик хранил изумленность сдержанно. Потом Родион вскочил и будто бы, так во всяком случае показалось Лене, закричал. Потом сел на пыльный диван в углу и спросил:

— Зачем он вам?

— Я с ним встречался при очень странных обстоятельствах. Во время моей полусмерти.

— Вот там вы его и ищите. Аким Иваныч недоступен почти для общения. Кроме того, я не знаю, где он живет, кто он по существу и так далее, — выпалил Родион, покраснев. — Ничем не могу помочь.

Вмешался Владик:

— Родя, Родя, потише немного. Уймись. У тебя же есть какая-то цепочка к нему. Дай информацию, а сам отбеги в сторону. Если боишься.

Уговоры длились долго. Родион мешкал. Чего-то искал по своим карманам, кряхтел. Лера попыталась обаять его:

— Вы такой милый, такой глубокий человек, — залепетала она. — Мы же не просим вашего участия. Бред с ним, с вашим участием. Сами разберемся.

Вадим выразился более определенно:

— Он может очень помочь нашему другу. Помочь реально противостоять потери себя в Неизвестном… Он нам нужен не для того, что бы что-то узнать о скрытой от нас реальности. А для конкретной помощи.

Родион посмотрел на Одинцова.

— То, что вы с ним встречались в состоянии полусмерти, как вы выразились, я не удивлен. С ним можно встретиться и в гораздо более критических ситуациях. Не дай Бог, конечно. А я, знаете, не люблю экстремальных ситуаций. Ну, смерть — еще куда ни шло… Черт с ней… Но не более.

И вдруг Родион прыгнул на стул со своего дивана.

— Бедолаги вы мои. Ну, хорошо, хорошо. Дайте связь, через неделю позвоню. Может быть удастся увидеться с одним человеком.

— С Аким Иванычем? — осведомился Вадим.

— Хватит шуток, — испугался Родион. — С тем, кто знает о нем больше, чем я. Остальное — как Бог на душу положит. Не спешите только с этим.

Владик вмешался:

— Конечно. Вы сами сможете встретиться, теперь уже без меня.

«И этот увиливает и темнит», — подумала Лера.

Родион опять включил Головина.

На том и закончилась встреча. Владику надо было срочно в город. Он по-доброму попрощался с Родионом, и искатели Аким Иваныча укатили в Москву.

На следующий день часа в два Вадим уже был у Алёны. Алёна, измученная своими видениями, встретила его растрепанная, непохожая на себя, точно готовая к какому-то перелому.

Вадим искренне удивился:

— Что-то на тебя Петербург действует через чур экстремально.

Наконец-то Алёна рассмеялась.

— Посмотри лучше на эти рисунки.

И она разложила их перед ним на журнальном столике.

— Боже мой, ну и тип!

Со всех концов на Вадима смотрела голова Лохматова.

— Кто это?

Алёна молчала. Только села в свое кресло, словно в ложе судьбы.

Вадим, сидевший на диванчике, вглядывался в эти рисунки.

— Когда написала?

— Сегодня утром.

Вадим откинулся на спинку дивана.

— Эта голова не дает мне покоя. Кто он? Наверное, твоя больная фантазия породила его…

— Никак нет. Это мой новый друг.

— Друг?! Это чудовище — твой друг?

— Ну, скорее поклонник. И вовсе не чудовище, а король чудовищ.

— Может, он влюбился в тебя?

— Не думаю. Он влюблен в тьму.

И Алёна медленно, с комфортом, рассказала Вадиму все. «Так надо, — решила она. — Но больше никому ни слова».

Вадим по ходу рассказа порывался раза два встать и уйти. Но выдержал. Под конец выглядел растерянным, чуть подавленным, но с пробудившейся надеждой. Спросил по-детски:

— Ты назвала его другом. Но как, интересно, твой…

— Я вчера позвонила ему и порвала с ним. Давно созрело. Но эта история послужила инициацией, чтобы порвать…

— Но как ты определишь после всего, что было…