Теркин одобрительно качнул головой.

– Другой бы на моем месте заявил требования... знаете, как нынче разные штукмахеры... Но я далек от всякого нахального куртажа... Не скрою от вас и того, - Первач оглянулся и стал говорить тише, - в семействе Черносошных с этой продажей связаны разные интересы... И без моего совета, смею думать, ничего не состоится. Вся суть не в старике, главе семейства... а в другой особе, и вы, может быть, догадываетесь - в ком именно.

– А-а?
– вопросительно протянул Теркин.

– В таком смысле я уже заводил речь с господином Хрящевым.

– Заводили?
– переспросил Теркин и прищурился.

– Я полагал, Василий Иваныч, что он ваш фактотум и вполне доверенное лицо... А между тем... он не больше как... вроде нарядчика.

– Это неверно, Николай Никанорыч. Хрящеву мы думаем поручить довольно ответственное место. Он человек больших практических сведений.

– Не спорю. Но я боюсь, Василий Иваныч, что он меня плохо понял. Пожалуй, подумал, что я ему предлагаю куртаж... подкупаю его. Ничего подобного не было... Совершенно понятно... я хотел знать немного и ваши намерения. Не скрываю и того, что судьба фамилии Черносошных... для меня не безразлична.

– Породниться не хотите ли?
– спросил Теркин и подмигнул.

– До этого еще далеко... Иван Захарыч может в скором времени очутиться в весьма печальных обстоятельствах... Я бы не сказал этого другому покупщику, но вы - человек благородной души, и вам я могу это сказать. Разумеется, компания не обязана входить в семейные интересы продавцов. С другой стороны, от меня зависит направить торг так или иначе.

Первач быстро вскинул на Теркина своими красивыми глазами и опустил ресницы.

– По моим соображениям, - отозвался Теркин спокойно и все так же благодушно, - Иван Захарыч настолько запутался в делах, что ему надо как можно скорее найти покупщика на усадьбу. И на ней он сделает б/ольшую уступку, чем на лесной даче.

– Понятное дело!

Первач засмеялся коротким смехом.

Дверь тихо отворилась.

Вошла Павла Захаровна.

Они оба разом встали.

– Николай Никанорыч! брат вас просит к себе, - сказала она и заглянула.
– Вы вернулись, Василий Иваныч, а мне никто не доложит... Где же ваши дамы?

– В саду, - ответил Первач.

– И вы туда собираетесь?

– Нет-с... Я к Ивану Захарычу. Мы вот с Василием Иванычем побеседовали немножко.

Первач обернулся к Теркину.

– Имею честь кланяться, Василий Иваныч; разговор наш, если позволите, как-нибудь продолжим.

– Я не хочу мешать!
– выговорила Павла Захаровна и пристально поглядела на них обоих.

– Это не к спеху, - ответил Теркин.
– Да все существенное и сказано.

Первач, уходя, шаркнул ногой.

– Вам в сад угодно?
– еще раз спросила Павла Захаровна.

Она присела на конец дивана и оглядела стол с остатками угощения.

– Веселая компания у вас была. И пение, кажется?

Ее губы повела брезгливая усмешка.

– Да, - ответил ей Теркин, присаживаясь к столу.
– Я застал компанию в полном сборе. Кажется, у вас скоро и свадьба?
– прибавил он простодушно.

– Свадьба? Кого же выдавать будут?

– Племянницу вашу, Александру Ивановну. Разве господин Первач не жених ее?

– От вас первого слышу.

– Так как же, почтеннейшая Павла Захаровна, сестрица ваша позволяет постороннему мужчине быть на такой ноге с девушкой хорошего дома?.. Вы меня извините: я не имею права делать какие-нибудь замечания... Я судил по очевидности...

– Девочка эта - по натуре испорченная в корень... Вся в мать... Я умываю руки... Сестра по слабости своего характера потакает ее наклонностям. Господин ли Первач, другой ли - точно так же бы повел себя.

– Жаль мне ее стало... Если позволите поговорить по душе, такая она юная и беспомощная... Опять же - единственная наследница своего отца... На нее охотников немало будет, на ее приданое.

– Какое?

Павла Захаровна повела своими приподнятыми плечами.

– Неужели же от двух вотчин Ивана Захарыча ничего не останется? Мне неловко спрашивать об этом. Я - представитель компании, которой ваш брат предлагает свой лес и даже - вам это, вероятно, известно - и эту усадьбу с парком. Если мы поладим, он получит самую высшую цену по здешним местам... Но только, почтеннейшая Павла Захаровна, надо устранить всяких ненужных посредников и маклаков.

– Вы на кого же намекаете?