Шрифт:
– Завершив разделку туши, переходим к обжариванию наиболее лакомых кусков и маринованию остальных про запас, – ослепительно улыбнулась она. – Но это уже во второй части нашей программы, после выпуска новостей. С вами была Жаннет Удушьева, личный номер 180990. До скорой встречи, любители вкусно покушать!!!
На экране возникла заставка «Продолжение через двадцать минут. Оставайтесь с нами!»
Затем затрубили фанфары, и заставка сменилась огненной подписью « МИРОВЫЕ НОВОСТИ».
Однако ихмне посмотреть не дали.
Торчащим из задницы концом кола Сергей Вадимович метко ткнул в черную кнопку на стене. Экран потух, а сам Гомолов сделал замысловатый пируэт под потолком, подлетел поближе и вновь заговорил. На сей раз утробным басом.
– Видишь, подонок, какого прекрасного будущего ты меня лишил?! Я бы жил припеваючи! Писал прекрасные картины! [33] И спокойно, не таясь, удовлетворял бы свои экзотические желания!
33
До того как стать спекулянтом иконами, Гомолов был довольно-таки одаренным художником. Но в погоне за наживой «зарыл талант в землю» (см. «Время умирать»). Писать он, правда, продолжил, но невероятнейшую мерзость (cм. там же).
– Долго же ты протянуть рассчитывал, педераст старый, – презрительно усмехнулся я. – Столь любезное твоему сердцу царство антихриста настанет не завтра и не послезавтра!
Физиономия Гомолова страшно исказилась (насколько позволял кол во рту).
– Оно не приходит из-за таких, как ты, православных фанатиков! – с ненавистью проревел он. – Вы постоянно вставляете палки в колеса Новому Мировому Порядку. Вы мешаете… уй-я-я-я!!!
Изловчившись, я пнул ногой в рыло слишком близко подлетевшую нежить (существо отбросило далеко назад) и процедил сквозь зубы:
– Убирайся обратно в ад, извращенец сраный! Отныне твое место там и только там… Во веки веков!!!
– И-и-и-и-и-и!!! – пронзительно завизжал Гомолов и с невероятной скоростью завертелся юлой в воздухе.
Так продолжалось секунд двадцать.
– Придите сюда, люди будущего, погибшие от рук этого мракобеса! – прекратив визжать и вертеться, дико завыл он. – Придите и отомстите за себя, за меня!!!
Послышался громкий треск. По всему залу начали взламывать изнутри пол и выбираться наружу уничтоженные мною людоеды. Зарезанные, застреленные, с зияющими ранами и почти целые на вид (те, кого я убил без помощи оружия). В стеклянных глазах мертвецов мелькали багровые отблески. Из пастей текла пенистая слюна. Протягивая руки со скрюченными пальцами, они одновременно двинулись ко мне.
– Сейчас сожрут! Сейчас сожрут! Заживо сожрут! – радостно закудахтал Сергей Вадимович.
– Скоро предвари, прежде даже не поработимся враг'oм хулящим Тя и претящим Нам, Христе Боже наш: погуби Крестом Твоим борющие нас, да уразумеют, к'aко может православных вера, молитвами Богородицы, Едине Человеколюбче, [34] – истово взмолился я.
Спасение пришло незамедлительно.
Гомолов заскулил побитой шавкой, рухнул вниз и растекся по полу здоровенной лужей жидкого кала. «Ожившие мертвецы» поспешно юркнули обратно в норы. Экран с хрустом развалился на куски. Стены зала начали рассыпаться на глазах.
34
Православная молитва на случай бедствия и при нападении врагов. В том числе при нападении нечистой силы.
– Слава Тебе Господи! – благодарно прошептал я, мысленно перекрестился и… очнулся.
Я лежал на кожаном мате в полутемном помещении с прямоугольными колоннами, уходящими ввысь. Посреди него виднелся борцовский «ковер», освещенный точно направленным с потолка пучком света. Рядом стояла плечистая фигура в шелковой маске, в спортивном костюме, в кроссовках и с тростью в руке. А дальше – в полумраке, за «ковром» – сидел кто-то в кресле, одетый в плащ с капюшоном.
– Очнулся, Корсаков? – неживым, измененным голосом (такие бывают, когда используют специальный прибор. – Д.К.) спросил он.
Я уселся на мате, хотел задать встречный вопрос: «А тыкто, собака страшная?!» – но горло спеклось от жажды, язык распух и из моего рта вырвался лишь полушип-полухрип.
– Дай ему попить, – распорядился «капюшон». «Маска» достал из кармана плоскую металлическую фляжку с водой и небрежно бросил мне. Поймав ее на лету, я отвинтил пробку и жадно припал к горлышку пересохшими губами. Выпив фляжку до дна, я не стал благодарить за угощение, а резко швырнул ее обратно, целя «маске» в голову. Тот непринужденно уклонился. «Силен, зараза», – с невольным уважением подумал я. (Другого бы такой бросок уложил наповал. – Д.К.)
– Итак, ты очнулся, – резюмировал неживой голос. – Очень хорошо, по крайней мере, запасной вариант частично сработал. И то хлеб.
– Значит, все остальное полетело под хвост, – ехидно заметил я и лицемерно посочувствовал: – А сколько труда вложено! Сколько средств потрачено! Да-а-а, не позавидуешь тебе, придурку! Как говорится, «визгу много, шерсти мало». Бя-я-да!!!
– Ты прав, мертвый полковник. Вернее – без вести пропавший, – голос звучал в прежней тональности, но по нервному движению капюшонистого типа я понял – мой собеседник изрядно разозлился.