— Конечно, — пожимает плечами Кирилл. — Только не говори больше ничего, горло будет болеть. Так вот, не станет же ведьма заниматься такими прозаическими вещами, как зарабатывание на жизнь. Если у нее нет партнера, то ей любой из нас поможет, во-первых это не проблема, мы всегда этим занимались, а во-вторых лучше не отказывать, она все равно своего добьется, только неизвестно, что при этом натворит.

Та-ак, не успела переварить одно, так теперь еще и другое!

— Так что тебе совсем не обязательно работать, — пожимает он плечами. — Тем более у тебя теперь есть я.

Пока мне сложно обо всем этом думать, но так сразу изменится я точно не могу. Бросить работу и приходить к Борису Сергеевичу как к себе домой, перечисляя все свои потребности и капризы — нет, я не смогу. Впрочем, Кирилл не настаивает, просто молчит, довольно улыбаясь — он меня все-таки отвлек.

Потом немного отодвигается.

— Кстати, — в его глазах горит озорной огонь. — Тогда… Ты шла ко мне? — весело спрашивает он, его брови в ожидании поднимаются вверх.

Я чувствую в вопросе подвох, но все равно киваю. Он хохочет в полный голос, как будто я сказала что-то неприличное, но очень приятное. Он снова меня обнимает, но тут я отстраняюсь. Я хочу знать, что его так развеселило. Он читает в моих глазах вопрос.

— Это просто замечательно, — говорит мне тихо-тихо и тянется чтобы поцеловать, но замирает со смущенной улыбкой. Мое горло явно не располагает к поцелуям, поэтому он просто прижимается лицом к моим волосам.

Когда врач осмотрел мое горло, он только головой покачал.

— Холодное что-ли пили? — спрашивает себе под нос.

— Промокла под дождем, — радостным тоном сообщает Кирилл. Он стоит у стены и разговаривает с врачом вместо меня.

— Постельный режим, и эти лекарства принимать как написано, — врач протягивает листок мне, но я вижу как его одолевает сомнение, так что он разворачивается и отдает рецепт Кириллу. Уходя, кивает мне на прощание.

— Мама, — шепчу я Кириллу, когда он возвращается.

— Хочешь домой? — с интересом спрашивает, и я опустив глаза качаю головой. Нет, не хочу. Но надо. Я ушла когда она спала, а уже почти вечер. Мама будет волноваться.

Кирилл мнется:

— Я… эээ отвел ей глаза. Она уверена, ты в командировке. — Увидев мое ошарашенное лицо, быстро добавляет. — Извини, сглупил, не знал что делать. Ты была без сознания и ничем мне не помогала. Так что ты… уехала на три дня.

Я с сомнением смотрю на него в упор.

— Правда, правда — повторяет Кирилл. — можем все переиграть, если хочешь болеть дома.

Нет, мне не хочется домой. За то время, пока Кирилла не было рядом я много пропустила и сейчас мне нужен только он. Поняв, что победа за ним, Кирилл идет на кухню и возвращается с очередной кружкой чая.

— С лимоном — радостно сообщает.

Сил пить чай не у меня нет. Кирилл поднимает меня с дивана, чтобы его разложить, хотя он итак большой. Я пытаюсь ему это сказать.

— Будет еще удобнее, — не сдается Кирилл, а потом проказливо смотрит на меня. — Или ты хочешь спать в спальне?

Поспешно опускаю голову, отрицательно качая головой и чувствую, что краснею.

Он спокойно продолжает. Потом приносит мне целую кучу одеял, на которые я смотрю с большим сомнением — на улице жара.

Выкрутится не удается, с трудом настаиваю что хватит одного одеяла, в которое он меня закутывает до самого носа, и садиться рядом на пол.

Тут, хотя горло нещадно дерет невидимыми когтями, я все-таки спрашиваю о нашей первой встрече, теперь самое время.

— Почему ты думал что я… старая?

Кириллу, кажется, немного неловко, но он отвечает.

— Ну, судя по рассказу дяди ты, во-первых, вела себя престранно, ничего не объясняя и, во-вторых, вокруг тебя было слишком много силы. Только очень взрослые и опытные ведьмы совершенно с нами не считаются и настолько сильны. Про твой возраст дядя не упоминал, поэтому когда вместо сумасбродной бабки я увидел тебя… я очень удивился.

— А что ты подумал? — спрашиваю. — Наверно, что я вдвойне сумасбродная?

Кирилл несколько секунд молчит, а потом мягко отвечает:

— Я подумал, что ты самая красивая.

После таких слов сложно еще что-то говорить, и я молча ему улыбаюсь.

Некоторое время Кирилл наблюдает за мной с каким-то странным удовольствием, как будто нашел что-то ценное и изучает, но постепенно его лицо становиться напряженней. Он вдруг хмуриться и спрашивает:

— Скажи, а ты… можешь контролировать то, что с тобой происходит?