Изумленно всплеснув руками, девушка бросилась к Сазерленду и засыпала его вопросами. Подождав, пока она перестанет суетиться, Гордон изложил суть дела.

– Маркиз Бенджамин Ферли, – пояснил он, – добродушный семидесятилетний старичок. Он уже лет тридцать, как овдовел, и, разумеется, вовсе не собирался жениться вторично. Но обстоятельства складываются так, что ему придется это сделать. – Сазерленд весело посмотрел на притихшую Элизу. – У маркиза есть внук, последний отпрыск этого достойного рода. Этот молодой человек, Джордан, вырос беспутным повесой. И совсем недавно он проиграл в карты половину своего наследства. После уплаты долгов родовое имение пойдет с молотка. Вернее, должно было пойти. Но теперь этого не случится. Все долговые расписки находятся в моих руках. И, когда ты станешь леди Ферли, я возвращу их старому маркизу.

– О, Гордон, но это же самый настоящий шантаж!

– Несомненно, – с улыбкой подтвердил герцог. – Но подумай сама, как же еще я смогу пристроить замуж свою беременную любовницу? Тем более Бенджамин Ферли – самая подходящая кандидатура. Ты назовешь меня циником, но это же и вправду так. Через несколько лет, а может, всего лишь месяцев, старичок отправится в рай, и ты снова станешь свободной. Думаю, это лучше, чем, если бы ты вышла за молодого человека, который тебе безразличен.

– Да, разумеется. Но что же скажут в свете? Брак – двадцатилетней женщины с семидесятилетним стариком не может не вызвать пересудов.

– Брось, дорогая, сколько мы знаем таких примеров? Особенно среди твоих соотечественниц. Десятки француженок-эмигранток повыходили за стариков, уродов и чуть ли не идиотов, лишь бы только пристроиться и обрести прочное положение в английском высшем обществе. Твое замужество никого не удивит.

– Но, – Элиза с легким замешательством посмотрела на герцога. – Ведь мне придется переехать в дом лорда Ферли. Как я буду уживаться с его родственниками?

Сазерленд успокаивающе похлопал ее по плечу.

– Не беспокойся, дорогая, у маркиза Ферли нет родственников. В особняке на Хилл-стрит живут только он сам и его повеса-внук. Уверяю тебя, они будут относиться к тебе с большим почтением. Если самого лорда Ферли несколько шокировало мое деловое предложение, то Джордан едва не запрыгал от радости. Ведь его родовое наследство будет спасено. Да этот юный повеса и не мечтал о такой удаче!

Окончательно успокоившись, Элиза прошлась по комнате и снова села рядом с герцогом.

– Я даже не знаю, как мне благодарить тебя, – тихо сказала она. – Без твоей помощи мне ни за что бы не выпутаться из этой переделки. Наверное, мне пришлось бы избавиться от ребенка.

Прервав эту грустную тираду, Сазерленд обнял девушку за плечи и ласково привлек к себе.

– Чтобы я больше никогда не слышал от тебя таких слов, – с притворной строгостью сказал он. – А отблагодарить меня ты сможешь, малышка, и очень скоро. Эта квартира по-прежнему остается твоей собственностью, и мы будем встречаться здесь, как и раньше. Надеюсь, – Гордон внимательно посмотрел на Элизу, – ты не против?

– Конечно же, нет, мой милый, – поспешно заверила девушка, пряча лицо на его груди.

«Итак, все возвращается на круги своя», – подумала Элиза, пытаясь ощутить хоть каплю радости от того, что все устроилось так благополучно. Она выйдет замуж, и ее малыш будет избавлен от позорной участи незаконнорожденного. Гордон простил ее, и они снова вместе. Как и прежде, он будет все решать за нее, дарить дорогие подарки и оплачивать расходы на модные наряды. Большего невозможно и желать.

Но тогда почему на сердце у нее так пусто? Почему никак не утихнет эта боль, и с каждым днем ее все сильнее охватывает ощущение огромной потери?

Бракосочетание состоялось неделю спустя в небольшой сельской церквушке недалеко от Лондона. Ради соблюдения приличий новобрачные решили какое-то время пожить в загородном имении маркиза Ферли, а затем вернуться в столицу. Элиза была рада возможности побыть в уединении. Говоря откровенно, она предпочла бы вообще не возвращаться в шумный Лондон до рождения малыша, но Сазерленда это, конечно же, не устроило бы.

С маркизом у нее с первых дней сложились доброжелательные отношения. Они встречались за завтраком, обедом и ужином, обсуждали последние светские новости и расходились по своим покоям. Сэр Бенджамин большую часть дня проводил в своем кабинете или подремывал, сидя в глубоком кресле в гостиной. Элиза, если позволяла погода, гуляла по парку, любуясь осенними картинами, а в дождь уединялась в библиотеке. Чувствовала она себя пока нормально, а свежий воздух и спокойная, размеренная жизнь только пошли на пользу ее здоровью. Она усиленно гнала от себя тоскливые мысли, стараясь все время чем-то себя занимать. Но это удавалось далеко не всегда.

Однажды в имение приехал молодой Джордан Ферли. Дождавшись, когда дед удалится к себе после обеда, Джордан подошел к Элизе и передал ей письмо от герцога.

– Ответ я могу передать уже завтра, миледи, – с лукавой улыбкой сказал Ферли. – А если хотите, вместо ответного письма доставлю в Лондон вас саму.

Поблагодарив его, Элиза поспешно распечатала письмо. Гордон просил ее поскорее вернуться в Лондон. Начинался сезон светских балов, и герцог считал, что Элиза должна поспешить с заказом новомодных туалетов, чтобы выезжать в свет, пока беременность не бросается в глаза.