Усмехнувшись, Арман прищурился и посмотрел на Элизу полупрезрительным взглядом, от которого у нее все сжалось внутри.

– К чему такие крайности? Просто расскажу Жюли о наших с тобой отношениях. Что, не ожидали, миледи? – Арман торжествующе рассмеялся, заметив растерянность Элизы. – А может, вы еще собирались меня шантажировать этим? Ничего не выйдет. Жюли – крайне рассудительная девушка, она понимает, что у мужчины до женитьбы могут быть другие женщины.

– О, в этом я ничуть не сомневаюсь! Да, конечно, она вас наверняка поймет! Ведь Жюли Суланж – очень умная девушка. И расчетливая. Не далее как сегодня утром она призналась мне, что считает вас выгодной партией, которую было бы неблагоразумно упустить.

– А, вот вы, наконец, и подтвердили мои худшие опасения! Вы расспрашивали Жюли о наших отношениях. Какая низость! Миледи, вы глубоко заблуждаетесь: Жюли во мне души не чает, она меня любит и уважает. И, в отличие от вашей милости, никогда не попытается смешать с грязью. А чтобы вы окончательно успокоились и оставили нас в покое, сообщаю вам, что завтра же вечером, на приеме у голландского короля, мы объявим о нашей официальной помолвке.

Бросив на оторопевшую Элизу еще один насмешливый взгляд, Арман круто развернулся на каблуках и направился в залу.

– Арман, подожди, прошу тебя! – закричала она ему вслед, как только опомнилась. – Я не успела сказать тебе что-то очень важное!

Но он не обернулся, а, напротив, с суетливой поспешностью, будто боялся, что она схватит его за руку, протиснулся в стеклянную дверь и плотно закрыл ее за собой.

«Святая Мадонна, он собирается объявить о своей помолвке с Жюли! – в смятении подумала Элиза. – А это означает, что у меня совсем не остается времени, чтобы завоевать его вновь».

Слушая милое щебетание Жюли, Арман не сводил глаз с балконной двери. Вскоре после него Элиза неторопливо вошла в залу, и к ней тотчас подлетел молодой офицер и пригласил на танец. Лаваль хмуро поглядывал, как эта пара весело порхает по блестящему паркету. В своем лазурном наряде Элиза напоминала ему яркую легкокрылую птичку с золотистым оперением. Рядом с ней Жюли де Суланж в своем белом платьице с сиреневыми цветочками действительно выглядела простушкой. Однако когда-то давно очень похожее платье было на самой Элизе, и почему-то в тот день подобные мысли не приходили ему на ум.

– Арман, о чем ты так замечтался? – недовольный голос невесты вывел Лаваля из задумчивости.

Встряхнув головой, он попытался улыбнуться Жюли, но вместо улыбки на его лице проступила какая-то дурацкая гримаса. Дьявол бы побрал эту Элизу! Она вновь разрушила его покой, появившись в его жизни, словно летняя жара посреди осенней прохлады.

Досадливо вздохнув, Арман извинился перед невестой и быстро направился в мужскую комнату, чтобы выпить чего-нибудь покрепче. Пожалуй, сегодня ему не стоит возвращаться в гостиницу трезвым. Иначе вторая бессонная ночь будет ему обеспечена.

– О нет! – Возведя глаза к небесам, а точнее, к низкому гостиничному потолку, Лаваль отступил от дверей и, подбоченившись, насмешливо уставился на Элизу. – Дорогая моя, леди Ферли, ваша настойчивость переходит все границы. Что вам понадобилось от меня на сей раз? Неужели дело настолько важно, что для этого следует поднимать человека с постели в девять утра? Тем более после утомительного бала, закончившегося на рассвете!

– Я, конечно, прошу меня извинить за столь ранний визит.

Элиза судорожно сглотнула, не в силах выдавить больше ни слова. Поднимаясь по гостиничной лестнице, она была настроена очень решительно, но вся ее решимость испарилась в один миг, стоило ей оказаться с Арманом наедине. Ее нежданный визит заставил его подняться с постели, и сейчас на нем не было никакой одежды, кроме синего бархатного халата, небрежно запахнутого на груди. Элиза с трудом подавила порыв броситься Арману на шею и прижаться к его сильному, мужественному телу. Видеть его так близко и не иметь возможности даже прикоснуться к нему! Это оказалось выше ее сил, и от огорчения на ее глаза невольно навернулись слезы.

– Это еще что такое? – Лаваль чуть заметно нахмурился, заметив, что она вот-вот расплачется. – Умоляю вас, маркиза, избавьте меня от этих чувствительных сцен. Ну, призовите себе на помощь хотя бы вашу хваленую гордость! В самом деле, пристало ли знатной аристократке, да еще такой ослепительной красавице, ронять свое достоинство перед каким-то жалким плебеем? Или что-то действительно случилось?

Всхлипнув, Элиза потянулась к нему, и он непроизвольно обнял ее за плечи. Но вслед за тем Арман резко отстранился и, смерив ее гневным взглядом, сухо произнес:

– В прошлый раз я предупредил тебя, чтобы ты не смела больше переступать порога моей комнаты. Какого черта ты опять пришла сюда? Хочешь, чтобы я снова выставил тебя за дверь?

Удержавшись от ответного оскорбления, Элиза прерывисто вздохнула и твердо посмотрела на Лаваля.

– Арман, со мной действительно случилось нечто ужасное. Вчера, во время утреннего выхода императоров, я встретила де Грамона. Он совершенно свободно разгуливает по Эрфурту. Ты можешь как-то объяснить мне это? Его не арестовали тогда, год назад?