— Ничего не говорил, — ответила дочь. — Мы никогда про такого не слышали.

— И вы с ним никогда не встречались? — спросил Дронго, уже понявший, что нужно обращаться к дочери.

— Никогда, — сказала она, взглянув на мать. Та сидела не шелохнувшись.

— У нас есть показания свидетелей, что Нагиев приезжал к вам сразу после убийства, — не выдержал Дронго. — Значит, вы с ним встречались…

— Нет, — ответила дочь и предостерегающе посмотрела на мать, словно опасаясь, чтo та может что-то добавить. Но старуха молчала. В глазах у нее стояла неизбывная боль.

— Извините, — пробормотал Дронго, поднимаясь со стула, — наверное, свидетели ошиблись.

Пожилая женщина больше не вымолвила ни слова. Дочь пошла провожать гостя.

— Значит, Нагиева вы никогда не видели? — сделал Дронго еще одну попытку. — Если бы я его увидела, то глаза ему бы выцарапала, — заявила сестра погибшего.

— И не нужно к нам больше ходить! Она с такой силой захлопнула калитку, чтo даже если бы Дронго наверняка не знал, что Омар был в этом доме, то и тогда заподозрил бы неладное. "Почему они скрывают факт появления Нагиева в их доме, — подумал Дронго. — Что здесь произошло?"

Дронго уселся в машину и попросил Кружкова отвезти его домой. Всю дорогу он размышлял о случившемся. И даже ночью, во сне, снова увидел этот дом, словно подсознание пыталось найти разгадку появления у матери убитого Ковальчука его убийцы, Омара Нагиева.

Утром он вылетел в Ростов. За последние несколько дней он узнал столько фактов из жизни Омара Нагиева, что теперь чувствовал себя его доверенным лицом. И понимал, почему лежавший на кровати в тюремной больнице несчастный человек так хотел умереть и не хотел ни с кем разговаривать.

В аэропорту Дронго взял такси и поехал в гостиницу "Интурист", где остановился три дня назад. Дежурная по этажу улыбнулась ему, как старому знакомому. Войдя в номер, он прежде всего позвонил по мобильному телефону Эдгару.

— Я ждал твоего звонка, — сообщил Вейдеманис, — у меня есть интересные данные насчет наших бритоголовых знакомых. Когда увидимся?

— Через два часа приезжай ко мне в отель, — попросил Дронго. — Судебное, заседание уже началось?

— Нет, перенесли на завтра. Опять какие-то формальные процедуры. У нас неприятная новость — прокурор области решил лично принять участие в процессе. Хочет устроить показательное выступление. Представляешь, какой удобный случай? Приехавший кавказец перебил семью местных жителей. Внимание не только местных журналистов, но и столичной прессы на всех центральных каналов обеспечено.

— Ясно, — вздохнул Дронго. — Этого следовало ожидать. Ладно, жду тебя через два часа.

Он быстро набрал номер Голикова.

— Андрей Андреевич, здравствуйте, — начал он, — я вернулся.

— Добрый день, — ответил адвокат, — у нас перенесли судебное заседание на завтра. Кстати, в нем хочет принять участие сам прокурор области. Думаю, что вы понимаете, чем это нам грозит. Приговор в таких случаях, можно сказать, предрешен, иначе прокурор не стал бы появляться в суде.

— Думаю, нужно отложить продолжение процесса еще на несколько дней и потребовать суда присяжных, — сказал Дронго.

— Вы понимаете, что говорите? — ошеломленно спросил адвокат. — Они же его просто разорвут! Вы не представляете, что происходит в городе. Уже с утра у здания суда были люди с плакатами, требующими расстрелять Нагиева, а еще лучше публично повесить. А вы говорите — требовать суда присяжных. Это значит, мы сами выносим ему приговор. В таком случае у нас не будет ни малейшего шанса. Хотя, конечно, у нас и без того шансов практически нет. В судебном процессе примет участие областной прокурор Вениамин Ковалев. Уже и губернатор интересовался процессом. Так что настрой на суровый приговор налицо. Вам этого мало, вы хотите еще суда присяжных? Я адвокат, господин Дронго, а не помощник прокурора, чтобы подыгрывать обвинению.

— Не нужно так нервничать, Андрей Андреевич, — успокоил своего собеседника Дронго, — у меня есть очень веские основания полагать, что именно суд присяжных должен решать судьбу Омара Нагиева, я вам обо всем расскажу. Но прежде мне нужно обязательно повидать Омара.

Одного меня к нему не пустят, хорошо бы нам поехать вместе.

— Конечно, поедем. Я уже подал заявку на посещение, на четыре часа. Но я вас не понимаю, честное слово, не понимаю! Собранных против Нагиева доказательств столько, что спасти его не смогли бы лучшие адвокаты мира, ей-Богу! А тут еще суд присяжных… Мы могли бы обратить внимание на некоторые нарушения формальных процедур, профессиональные судьи к этому обязаны прислушаться, но суд присяжных… Да им дела нет до подобных частностей, их интересует сам факт убийства.

— И все же подавайте ходатайство о суде присяжных, — твёрдо сказал Дронго, — Доверьте, так нужно. Я сегодня же вам все расскажу.

— Не понимаю, — повторил Голиков. — первый раз в жизни я ничего не понимаю. Но если вы так настаиваете…

— Да, настаиваю, — подтвердил Дронго. Он убрал мобильник и тяжело вздохнул. Участие прокурора области ничего хорошего не предвещает. И плюс возбужденная толпа вокруг здания суда. Плюс действующие в городе скинхеды. Плюс сама ситуация: приезжий совершил столь тяжкое преступление против местных. Плюс неопровержимые доказательства и его собственное признание вины. "Может, Кружков был прав и мне не следовало возвращаться в Ростов, — подумал Дронго. — Нет, это лишь минутная слабость. Как бы ни закончился этот судебный процесс, я буду участвовать в нем до конца, — твердо сказал себе Дронго. — Даже если скинхеды проломят мне голову, как Омару. Это нужно не только ему, это нужно мне. Чтобы поверить в себя, поверить, что я занимаюсь нужным делом".