Шрифт:
Елизавета Григорьевна была недовольна Наташей и часто на нее кричала:
— У вас вкусу, душенька, нет… Нет изящества… Ну зачем вы здесь наклеили бант? Это вульгарно… Ах, оборка не так…
Наташа мучилась, старалась угодить, находилась в вечном волнении и страхе. Когда она примеряла своей хорошенькой хозяйке платье, то руки ее дрожали и на лбу выступал холодный пот.
— Не так! Не так!.. Ну что за рукава? Это мыльные пузыри… Зачем тут выхватили?.. О, и мука же с вами, Наташа! Нет у вас вкуса… изящества… Вам бы только на кукол шить, а не на людей.
И чем больше старалась угодить Наташа, тем больше капризничала молодая женщина.
— Она со всеми портнихами так, — говорила кухарка, утешая не раз плакавшую Наташу.
А Поля не любила Наташу за то, что барыня подарила ей две кофточки.
Наконец разразилась гроза. Все вышло из-за ошибки. Однажды утром Наташа принесла лиф и хотела примерить.
— Это что такое? — спросила барыня-куколка, и глаза ее раскрылись широко-широко.
— Это бархатный корсаж.
— Разрезали шелк? — закричала хозяйка.
— Да… Вы приказали.
— Я?! Я приказала? Как вы смеете это говорить! Да что я, с ума сошла что ли? Все мне все, испортили. Все погубили, — и барыня залилась слезами.
Наташа стояла ошеломленная, испуганная и вся дрожала.
— Простите. Я переделаю. Пожалуйста, простите, робко заговорила она.
— Что, что вы переделаете?! Когда вы все испортили.
— Лиф переделаю. Скажите, как?
— Нет, я не могу с вами говорить. Мне дурно, дурно! Вы просто глупы. Уходите с глаз моих долой. Я больше вас не хочу держать. Вы не портниха, а сапожница.
В слезах ушла Наташа в кухню и, рыдая, стала одеваться.
Она даже не знала хорошенько, за что ее выгнали, в чем была ее вина и какую она сделала ошибку.
— Вы что же, что уходите? — спросила кухарка.
— Да барыня ее прогнала, — ответила за нее Поля.
— Вы еще долго у нас прожили… Кажется, два месяца. А то у нас что неделя, то портниха меняется. Наша барыня насчет платьев беда капризная — на нее никто не угодит.
Поля в это время убежала на громкий звонок барыни и сейчас же вернулась.
— Вот вам расчет… Ну и наделали же вы дела: разрезали не тот шелк да на другой лиф пришили, а шелк-то заграничный у барыни, такого здесь не купишь…
С обидой на сердце вышла Наташа из этого дома и пошла искать себе комнату.
На окраине города, на Васильевском острове, она нашла себе за 5 рублей в месяц крошечный угол и решила ходить работать поденно.
В СВОЕМ УГЛУ
Этот угол был очень маленький: всего 4 аршина в длину и 3 в ширину. Комнатка, скорее даже клетушка, находилась в мезонине деревянного дома. Наташа снимала ее у столяра, на окраине столицы, и была очень довольна своими хозяевами. Наташа сняла комнату за 5 рублей в месяц. В комнате помещались только стол, два стула, из которых один был ломаный, и сундук, служивший девушке постелью.
Было воскресенье. Наташа только что вернулась от обедни, положила на стол несколько пакетиков и стала прибирать свой уголок. Она вытерла пыль, повесила на стену картинку, изображавшую девицу с цветком в руках, несколько фотографических карточек, затем она достала из сундучка чашку и коробочку с сахаром. Дверь приотворилась и оттуда выглянуло доброе, приветливое лицо старушки-хозяйки.
— Наталья Сергеевна, возьмите-ка вот два цветочка, поставьте на окно… Сразу веселее в комнате станет.
— Спасибо, хозяюшка, спасибо! Какая вы добрая! Все вы обо мне беспокоитесь… Какие хорошенькие цветочки!
Наташа поставила на окно герань и фуксию, и комната действительно сразу приняла уютный вид.
— Вы молоденькая… Вам цветочки и подойдут. А нам, старикам, не очень-то к лицу, — хозяйка засмеялась. Наташа звонко ее поцеловала.
— Спасибо, хозяюшка. А я сегодня к себе в гости на новоселье жду: дядя у меня монах, придет, две подруги… Уж вы одолжите мне посуды — хочу чайком их угостить.
— Бери, милушка, бери все, что есть у меня… Чашек хватит, тарелок тоже и три ножа есть и три вилки хороших и масленка, коли надо, а вот ложек всего две и то не серебряные.
— Ничего, ничего… Ложек довольно. Ведь только помешать. Мы поделимся.
— А если хотите, голубушка, я к соседке сбегаю, она мне и ложек даст. Я ей тоже не отказываю.
— Нет, не надо. Зачем беспокоиться. Дайте, пожалуйста, еще стул и табуретки. Да пожалуйте и вы с мужем чайку попить ко мне на новоселье.
— Приду, приду милушка. Муж-то уйдет. Справляйтесь, а я к вам посуду перетаскаю. Тесно только… Ну да ничего, и в тесноте люди живут.