Маша сперва оторопела, а потом с благодарностью посмотрела на Ларию. Она сразу поняла, о чем та ее предостерегала и преисполнилась признательности, ведь ей ничего не стоило промолчать! И это частный собственник, на которого трудятся люди, одна из тех, с кем Вождь велел бороться! Нет, все же не такие плохие эти буржуи и аристократы, среди них тоже порядочные встречаются — вот Весь тоже ничего дурного ей не сделал, разве что вел себя безобразно. А теперь еще и хозяйка гостиницы! Эксплуататоры трудящихся, конечно, но все же…

Раздумывая об этом, она торопливо перекусила и отнесла завтрак хозяину. Весь был хмур, наверно, тоже нервничал. Видимо, от этого он постоянно шпынял Машу (совершенно без причины!), так что к обеду она тоже оказалась на взводе.

Свадебный обряд начали в три часа пополудни (обычно свадьбы играют с самого утра, но то осенью, а летом каждый час в поле на вес золота), и времени у беглецов оставалось не слишком много. Чтоб не привлекать внимания, Весь и Маша решили посетить празднество и хоть немного помелькать там: пусть соглядатаи уверятся, что они празднуют вместе со всеми. А уж потом, когда все перепьются, можно и бежать (а перепьются непременно, на то и свадьба!).

Сказано — сделано, и вскоре девушка уже с интересом смотрела по сторонам, любопытствуя о здешних обычаях.

Брачный обряд по местной традиции проводили на уже знакомой Маше поляне, пред ликом священных деревьев, как важно провозгласил староста (он и вел обряд, как представитель Властелина и богов).

Люди выстроились полукругом, всё уже было готово для церемонии. Староста приготовился провести племянницу по расстеленному на траве полотну. Жениха родители чуть ли не держали под руки: то ли чтобы не упал в обморок, то ли чтобы не удрал.

Тут Маша почувствовала на своем боку чье-то касание и недоуменно повернула голову. Разумеется, это оказался белобрысый — он по-хозяйски облапил девушку за талию.

— Улыбайся! — прошипел он ей и сам старательно оскалился. — Можешь смущаться.

Маша покраснела от возмущения и хотела сбросить его руку, но не тут-то было: Весь оказался цепким, а не драться же с ним при всём честном народе!

— Вы что себе позволяете? — прошелестела девушка, уже чувствуя на себе любопытные взгляды любопытных кумушек. — Прекратите!

— Потерпишь, — обрезал Весь и еще крепче прижал Машу к себе, да еще погладил по боку. Девушка невольно хихикнула — она боялась щекотки. Вышло глупее некуда, кумушки заинтересовались еще сильнее, но белобрысый, кажется, остался доволен. — Утешай себя тем, что это надо для дела.

Маша хотела спросить, для какого такого дела ему потребовалось щупать ее за бока, но не успела: начался свадебный обряд.

В родном мире Маши все было просто: тетенька в ЗаБРАКе под торжественный марш именем государства называет пару мужем и женой, а потом товарищи их поздравляют. Песни, танцы, праздничный ужин в столовой — вот и вся свадьба, но ведь как весело и искренне получалось!

А здесь женитьбу сопровождало множество каких-то странных обрядов (Маша про себя возмутилась: дикость какая!), примет вроде того, кто первым ступит на рушник и откусит больший ломоть хлеба, будто это в самом деле могло повлиять на супружескую жизнь!

Правда, оценить церемонию в полной мере Маша не смогла, не до того ей было. Разве что отметила мельком, что невеста и вправду оказалась беременной и страшненькой, не соврали в кои-то веки местные сплетницы. Лицом она походила на старосту, а фигурой напоминала свинью к концу лета, когда та уже нагуляла жирок — платье на ней собиралось складочками, несколько подбородков улеглись на вышитом воротнике, — в общем, племянница старосты явно не утруждала себя низменным трудом, предпочитая целыми днями валяться на перинах. Маше даже немного жалко стало ее новоиспеченного мужа, худенького и бледного парнишку лет восемнадцати. Хотя, с другой стороны, ребенка он невесте сделать как-то ухитрился, так что нечего теперь плакаться! Впрочем, ходил и другой слух: на девицу никто смотреть не хотел, невзирая даже на богатое приданое, так она подпоила бедолагу на весеннем празднике да и того… использовала по назначению.

Машу раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, она сочувствовала жениху, а с другой — из чувства женской солидарности поддерживала невесту.

"Вот бедолага!" — услышала девушка где-то рядом, когда жених приносил клятву верности и любви своей нежеланной невесте. Видно, не одна Маша жалела несчастного паренька!

Невеста в алом платье, жених в белом одеянии, нарядные селяне, щедро накрытые столы — перед глазами у Маши рябило от ярких красок. Да и солнце припекало, видимо, поэтому обряд вышел коротким, а после все приглашенные вручили подарки молодым (самые разные, начиная от упитанной свиньи, подаренной родителями жениха, и заканчивая какой-то драгоценной безделушкой, которую презентовал Весь) и гостей пригласили к столу.

В общем, увлекшись размышлениями о свадьбе и молодой супружеской паре, Маша несколько отвлеклась от мыслей о предстоящем побеге. Если бы еще не Весь, который не отпускал ее ни на шаг и так и норовил то ущипнуть, то погладить! Да еще гнусно ухмылялся, выслушивая сальные шуточки поднабравшихся селян…

Сам он почти не пил, только делал вид, это Маша заметила, и, похоже, точно уловил момент, когда можно было покинуть празднество, не привлекая особого внимания. Все, кажется, остались в полной уверенности, что Весь повлек свою девицу развлекаться на сеновале или где там у благородных принято заниматься такими вещами, и, судя по довольной физиономии белобрысого, именно этого он и добивался.