Кроме того, существовала одна крайне насущная проблема, решить которую требовалось как можно скорее.

— Как же так? — удивилась Маша, когда Весьямиэль потряс у нее перед носом почти пустым мешком из-под овса. — Мы же с запасом брали…

— Да, только ты эту клячу кормила, как призовых скакунов не кормят! — он отбросил мешок. — А кроме того, у нас теперь две лошади, не заметила, часом?

— Как же не заметить, если кормлю их я! — насупилась девица. — А ты пальцем о палец не ударишь! Ну разве что свою расседлаешь, а чистить — опять мне…

— Ну должна же от тебя хоть какая-то польза быть, — устало огрызнулся Весьямиэль.

Спорить с упрямой девицей ему давно надоело, он делал это больше по необходимости. Куда лучше было бы, слушайся она его беспрекословно, но у Маши на каждое его слово находилось десять, и противоречила она Весьямиэлю постоянно. Иногда ему казалось, девица делает это исключительно ради того, чтобы позлить его и вывести из терпения, но наблюдения за ней убедили мужчину: спорит она из лучших побуждений. То правды доискивается, то справедливости, то еще какой-нибудь дряни… Опасная спутница, что и говорить! Отделаться бы от нее, и это было не так уж сложно провернуть, но… Весьямиэль прекрасно понимал, что Маша потребуется ему в столице, как живое доказательство: вот, смотрите, это и есть «смутьянка»! Послушайте ее, полюбуйтесь: несёт невесть что, а откуда у нее эта книга, одни боги знают! Задурил кто-то глупой девке голову, научил повторять, она и твердит, как говорящий скворец… А тут сразу — смута, заговор, враги!

Тоже, мягко говоря, зыбкая позиция, но уж какая есть. Нужно, нужно объявиться в столице. Скрываться долго не получится, если только в лесах, но к такой жизни Весьямиэль не привык и привыкать не был намерен. Бежать бы за границу, только где она, граница эта? Реталь не упоминал о заморских странах, местные вовсе ничего дальше округи не видали, а если что слыхали, почитали сказками. Раххан-Хо тоже не слишком много рассказал, больше байки травил да с Машей песни распевал, а от расспросов умело уклонялся. Прижать бы его, вмиг бы раскололся… если бы был человеком! А пытаться допросить дракона… Весьямиэль пока разума не лишился!

Одно хорошо — можно теперь было ехать верхом. Лошадь не из самых скверных оказалась, разбойники себе ни в чем не отказывали, вот только седло неудобное, но всё не на телеге трястись — это Весьямиэлю давно обрыдло. Верхом он чувствовал себя куда увереннее: и видно дальше, и серпом, если что, полоснуть можно, да и скорость повыше будет, в том случае, если придется уносить ноги. О бегстве Весьямиэль думал без малейших угрызений совести. В конце концов, честь честью, а жизнь жизнью. Его бы воля, он от тех разбойников преспокойно скрылся бы в лесу, но… Пожитки, телега с лошадью, девица, опять же… Пришлось ввязаться в бессмысленную драку, и душу грело только одно: минимум двоих он изуродовал. Жаль, не охолостил, как обещал, но уж как вышло!

А вот без Раххана-Хо он себя чувствовал, как ни странно, намного спокойнее. Не то это было создание (назвать его человеком как-то язык не поворачивался), чтобы спокойно поворачиваться к нему спиной. И пускай тот поделился кое-какими интересными сведениями, да и Машу обучил вон хоть лошадь обихаживать, доверять ему Весьямиэль всё равно не мог. А теперь — улетел и улетел, и ветер ему в крылья! Пусть мир спасает, а Весьямиэлю бы собственную шкуру в целости сохранить… желательно, в комплекте с головой и прочими органами.

Впереди показался очередной городок. Решать надо было сейчас, и Весьямиэль, наклонившись с седла, решительно подхватил Зорьку под уздцы и потянул налево, к поселению.

— А мы разве не мимо? — тут же возникла девица.

— Не мимо, — ответил он.

— Но мы же прячемся!

— А ты погромче кричи, не все еще слышали! — хмыкнул Весьямиэль. — Поворачивай, кому сказано!

— А что мы там делать будем? — не отставала Маша.

— Штаны снимем и будем бегать, — нарочито грубо ответил он, в надежде, что она отстанет.

— Зачем? — явно по инерции спросила она, осеклась и посмотрела на Весьямиэля гневно.

— Мы кого изображаем? — поинтересовался мужчина.

— Артистов бродячих, — недоуменно сказала она.

— А артисты что делают?

Девица нахмурилась.

— Народ веселят, — не дождавшись внятного ответа, сказал Весьямиэль. — Пора и нам делом заняться!

— Но мы же вроде не хотели привлекать к себе внимание… — напомнила Маша.

— Не хотели, — подтвердил он. — А что делать, если скоро лошадей кормить нечем будет? Да и припасов маловато осталось, этот наш попутчик лопал в три горла…

— Он дичь ловил! — вступилась Маша за Раххана-Хо.

— Да, только от окорока и сыра тоже не отказывался, а я на него, прямо сказать, не рассчитывал, — хмыкнул Весьямиэль. — И кроме того, я мечтаю хотя бы ночь провести под крышей и вымыться! И тебе это, кстати, тоже не помешает. Да-да, — перебил он, видя, что девица намерена возразить, — я помню, что запах трудового пота прекрасен, но, прости, не для моего обоняния. Так что…

— Но зачем показываться-то? — упрямо сказала девушка. — Можно просто денег заплатить, вот и всё. У тебя же есть, я помню!