Я не очень-то понял ее объяснения о том, как была изменена физиология женщин, но теперь ни у одной из них вообще не было менструаций, если только она не хотела иметь детей. Тем не менее я сразу же подумал, как понравилось бы это большинству женщин и мужчин двадцатого столетия!

Я также узнал, что в Макро-обществе только самым его лучшим (физически, эментально и духовно) членам разрешают иметь детей. Они ограничили рождаемость так, чтобы ученики составляли около 10 процентов всего населения. Осознав, какое малое количество женщин должно иметь возможность родить ребенка, я был шокирован.

— Кэрол, — спросил я, — ты что, серьезно считаешь, что отказывать девяти людям из каждого десятка в праве стать родителями — это справедливо?

— Справедливо? — переспросила Кэрол и рассмеялась. — Я и забыла, что ты из девятьсот семидесятых, Джон. Рождение и воспитание потомства было самым тяжелым испытанием, которому подвергалась женщина. Теперь это не обязательно. Эгоистичная уверенность супружеских пар в том, что миру нужны их маленькие копии, — это еще один признак ограниченности микро-человека.

Это заявление шокировало меня еще больше.

— Я изучала историю микро-людей, — продолжала Кэрол. — В течение сотен тысяч лет любой мог иметь детей, и с детьми обращались как с имуществом. В двадцатом веке в вашей стране уже нельзя было заставить малолетних детей работать, поэтому в них перестали нуждаться. Культ наркотиков и молодежные бунты — это отчасти результат того, что микро-люди бездумно производили на свет больше детей, чем были готовы достойно воспитать.

— И ваше решение этой проблемы, — сказал я, — лишить девяносто процентов населения права стать родителями.

— Ах, Джон, — покачала головой Кэрол и грустно улыбнулась, — ты не понимаешь. Любой может иметь детей, если он подготовит себя к этому. Некоторым требуется для этого несколько жизней, но мы не ограничены одной жизнью, как полагали микро-общества. Девизом микро-человека было: «Жизнь дается один раз, поэтому ешь, пей и гадь вокруг себя, ведь завтра ты умрешь». И, конечно, этот неистовый эгоизм разрушал не только микро-человечество, но и всю планету.

Я не мог не признать, что к 1976 году мы серьезно загрязнили большинство своих озер и рек и начали загаживать уже и океаны. Поэтому мне было интересно, насколько ухудшилось состояние окружающей среды за промежуток между моим «временем» и «временем» Кэрол.

Прочитав мою мысль, она на мгновение замолчала и ее глаза погрустнели, как будто она вспомнила что-то неприятное. Затем продолжила:

— Вы загрязняли океаны, воздух и почву, пока почти вся и сухопутная, и водная флора и фауна не вымерли. Вы создали на земле географический дисбаланс, который вызвал такие разрушительные землетрясения и наводнения, что если ты посмотришь на карту сегодняшнего мира, то не узнаешь его.

— Зато, — сказал я спокойно (масштаб этой катастрофы еще не дошел до моего сознания), — наверное, это решило проблему перенаселения. Каково население мира в 2150 году?

• — Около 303 миллионов, — сказала Кэрол. — На Земле жило бы намного больше людей, несмотря на катаклизмы, если бы микро-люди начали сотрудничать и помогать друг другу. К сожалению, они только усугубляли традиционные разделения на национальности, расы, религии, языки, образовательные и социально-экономические уровни и боролись за резко уменьшающиеся ресурсы своей опустошенной планеты.

— Микро-люди вымерли, как динозавры и мамонты? — спросил я.

— Почти, — ответила Кэрол. — Сейчас осталось в живых только три миллиона микро-существ, и они все живут на одном острове, который мы называем Микро-островом. Те, кто устает от жизни в нашем Макро-обществе, могут переехать на Микро-остров и жить в себялюбии и в страхе, что их микро-соседи могут напасть на них. В общем, так, как жило ваше общество в двадцатом веке.

— Ты хочешь сказать, что ваше Макро-общество держит три миллиона заключенных на острове?

Кэрол покачала головой:

— Никто не обязан жить на Микро-острове, если он хочет остаться в Макро-обществе и согласен жить по нашим Макро-законам. Пойми, каждый человек, который живет на Микро-острове, сам выбрал, где ему жить.

— Даже дети? — спросил я.

— Да, — кивнула Кэрол. — Мы знаем, что каждый ребенок перед своим рождением выбирает себе родителей и среду, в которой будет жить.

— Ты хочешь сказать, — уточнил я, — что тоже веришь в реинкарнацию?

— Конечно, — ответила она, — мы все верим. Так же, как исследование Земли доказало теорию о том, что она шарообразна, исследование разума доказало теорию реинкарнации.

Изучая подсознательный разум, мы открыли существование души, помнящей о прошлых жизнях на этой планете и даже вообще в других измерениях. Мы узнали, что первые человеческие души, прибывшие на Землю, вошли в тела различных животных и оказались в этой животной плоти как бы в западне. Другие человеческие души решили помочь своим собратьям выбраться из ловушки животной жизни.