Карл нахмурился.

— Да, Джон, — ответил он, — меня все это впечатляет. Я, честно говоря, не знаю, что и думать, но если мы оба серьезно это воспримем, то нам прямая дорога в сумасшедший дом. Подумай об этом, Джон. В газетах напишут: «Два перспективных молодых психолога, всего без году доктора наук, не выдержали учебной нагрузки и помещены в псих-лечебницу».

Это звучало забавно, но очень правдоподобно.

— Ладно тебе, Карл. Я обещаю быть осторожным.

— Я не уверен, что мы избежим неприятностей, даже если будем держать это в секрете, Джон. Этот сон стал твоим наваждением.

Я задумался над этим и вынужден был признать, что он прав.

— Да уж, Карл. За всю жизнь со мной никогда не происходило ничего более приятного, захватывающего и заманчивого. Я все еще сомневаюсь в реальности всего этого, — добавил я. — Поэтому решил проверить это, как любую другую гипотезу. Суть эксперимента: смогу ли я полностью освободиться от своего микро-существования, как предложила мне Лия, и начать постоянно жить в Макромире 2150 года?

— Боже, Джон! — воскликнул Карл и заерзал на своем стуле. Его голос стал хриплым от волнения. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Если этот сон — психическое отклонение, уход от неприятной реальности, то ты закончишь в какой-нибудь больнице как «овощ», который постоянно витает в иллюзорном мире и которому все время внутривенно вводят какую-то гадость в реальном мире 1976 года. Ты станешь еще одним кататоническим шизофреником!

Карл встал и начал прохаживаться по комнате. Он молчал. Напряжение нарастало по мере того, как я обдумывал возможность того, что я действительно становлюсь психопатом. Неужели я в итоге дойду до растительного существования кататонического шизофреника? Что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я смогу навсегда остаться в мире-2150? Я стану всего лишь «овощем»? Или просто исчезну? Или умру?

Я не знал ответов на эти вопросы. Мне вновь захотелось поговорить с СИ.

— Я придумал, Карл, — сказал я. — Когда я вернусь в тот мир, то спрошу у СИ, что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я навсегда останусь там.

— Отлично, — ответил Карл голосом, полным сарказма. — Попросим Сатану помочь нам перестать грешить!

— Но, Карл, я…

— Послушай меня, Джон, — не дал он мне закончить. — Пойми, что даже если бы общество, управляемое гигантским компьютером, существовало, оно было бы больным! Больным! БОЛЬНЫМ!

— Карл, подожди минутку, — ответил я. — Давай будем справедливыми. Давай помыслим прагматично. Давай сравним результаты.

В нашем микро-обществе 1976 года люди бессовестно и эгоистично эксплуатируют друг друга ради преходящих материальных наслаждений. Эти эгоистичные поступки совершаются во имя нашей свободы, семьи, города, штата, нации, религии, во имя коммунизма, социализма, капитализма или другого какого-нибудь проклятого «изма». И посмотри, сколько человеческого горя вокруг!

Мир 1976 года — это мир эгоистичного разделения, которое влечет за собой подозрительность, недоверие, ненависть и бесконечные внутренние и международные конфликты. В этом мире люди так обособлены и настолько неспособны сотрудничать друг с другом, что мы загадили свою землю, воду, воздух, которым мы дышим, и истребили столько животных, что на этой планете им уже сложно выжить!

Что же касается людей, то каждый третий человек живет в бедности и страдает от голода и болезней. И все это, Карл, невзирая на то, что у нас есть ресурсы и технологии, чтобы обеспечить едой, одеждой, жильем, медицинским обслуживанием каждого жителя нашей планеты и еще дать ему образование!

Вопрос в том, Карл, почему же мы не можем этого сделать?

— Наверно, потому что мы слишком эгоцентричны, Джон, — ответил Карл. — Но мы не решим свои проблемы, переложив их на какую-то машину. Это уже точно будет бегством от действительности.

— В 2150 году люди не пытаются убежать от действительности, — гневно ответил я и вдруг почувствовал острое? желание убедить Карла (а может быть, и себя) в истинно-ста, ценности и правильности моего странного жизненного: опыта.

— Хорошо, Карл, — сказал я, заставляя себя успокоиться, — выслушай меня спокойно и непредвзято, потому что если мы начнем примешивать сюда свои эмоции, то? далеко не уйдем. Все, что я узнал об обществе 2150 года, указывает на то, что эти люди заботятся друг о друге и помогают друг другу. Это не бегство от действительности. Более того, — продолжал я, все более воодушевляясь, — они; разработали жизненную философию, позволяющую им смотреть на жизнь под таким широким углом зрения, что они могут предсказать серьезные разрушительные последствия эгоистичного поведения. Другими словами, в этой своей «Макро-перспективе» они видят, что мы все — одно взаимозависимое целое, и поэтому от благополучия самого незначительного индивидуума зависит всеобщее благополучие и счастье. Только под этим широким углом зрения можно увидеть глубокий практический смысл слов «Возлюби ближнего своего, как самого себя», «Что посеешь, то и пожнешь» и «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

— Да, но как быть с этой пресловутой машиной? — начал было Карл.

— Да черт с ней, с машиной! — закричал я. — Макрофилософию и Макро-общество, которое привлекает к себе только высокоразвитые души, придумала не СИ. Любовью, терпением, добротой и взаимопониманием наделила этих людей не машина! Нет! Сами люди Макро-общества выбрали себе бескорыстный Макро-образ жизни.

— Только не надо так орать, — заметил Карл.

— И что в результате? — продолжал я уже спокойнее. — 300 миллионов человек живут в мире, в котором нет войн, загрязнения окружающей среды, бедности, эгоизма и ненависти. Каждый из них здоров, получил отличное образование, имеет крышу над головой и хорошо ест три раза в день.

Если это общество, ЭТО общество — БОЛЬНОЕ, — снова выкрикнул я и ударил кулаком по столу, — я, черт возьми, согласен так болеть!

Карл с подозрением уставился на меня. Затем он сказал:

— Джон, я никогда еще не видел тебя таким, таким…не знаю, как это назвать. Страстно увлеченным, что ли. Ты кричишь, споришь, стучишь по столу, ругаешься. Ничего подобного с тобой раньше не происходило. Я не знаю, что и думать.

— А если признать, что до сих пор я выполнял в жизни роль равнодушного зрителя? Я гордился тем, что никогда не теряю самоконтроля, но на самом деле это и было бегством от действительности. А сейчас я Наконец-то начал участвовать в жизни и интересоваться ею. Я не собираюсь сдаваться, чего бы мне это ни стоило. Я хочу узнать как можно больше об этом мире будущего.