— Кто такая Лиса, Маринка, что ли? Так про неё мы знаем, про беременную и про Яшу тоже. Получили твои конвертики.

— Откуда ты… вы знаете? Почему мои? — Димка почувствовал, что вот-вот сорвётся в пропасть.

— А разве не твои? — Гелер наблюдал за Димкой со смаком, как наблюдают гурманы за приготовлением блюда.

— Не мои! Почему обязательно мои? Чего вам надо от меня вообще!

— Извини, извини. Не хотел тебя нервировать. Пускай не твои конвертики. Пускай. Просто там всё точно так же описано. А с разоблачением ты опоздал. Раньше надо было, всё уже решено. — Гелер пощекотал Димке живот и с распростёртыми объятиями поспешил навстречу только что вошедшему Мамадакову с супругой.

«Как конверты попали к Гелеру?! Я же их выбросил! И как он вычислил, что я автор???!!! Марат! Конечно, Марат! Кто ж ещё. Он, сука, выследил и сдал! Как стыдно! Боже, как стыдно! Перед Гелером стыдно, перед всем жюри. Они, наверное, думали, что я благородный романтик, а оказался — трусливый стукач и паникёр»… На душе было гнусно, кисловато и мерзко. Он совершил непоправимое. Окружающие огни и праздничные наряды только усиливали неприязнь к самому себе. Димка пошёл, не разбирая пути, наступил на ногу какой-то даме… Ему казалось, что Зотов отводит глаза, Окунькова смотрит с жалостью, а Липницкая вообще сделала вид, что не узнала…

Молодых литераторов сначала несколько раз организованно вывели на сцену, отрепетировать перед камерами, объяснили, как и что делать, когда объявят участников очередной номинации, и заперли за кулисами наедине с девушкой-фотографом. Она принялась всех запечатлевать для истории. Конкурсанты нервничали и не могли расслабиться, поэтому у девушки-фотографа быстро собралась коллекция фотографий, годящихся разве что на документы. Когда дело дошло до Яши-Ильи, он предложил обыграть свои мускулы. Не успела фотограф возразить, как Яша-Илья скинул свитер и тельняшку, обнажив бугристый бледнокожий торс и поросшие волосами плечи. Знаете, бывают торсы привлекательные, а бывают какие-то неказистые. Вроде мышцы есть, но некрасивые. Жить, конечно, с таким торсом можно, но вот выпячиваться с ним не стоит. Фотограф прикусила губку, но решила сделать несколько кадров для виду.

— Я только пооджимаюсь немного. Чтобы мышцы в тонус вошли, — вдруг сказал Яша-Илья, упал на пол и принялся порывисто отжиматься. Слышно было его дыхание: уже сфотографированные и ждущие своей очереди молчали. Кто пристально рассматривал собственные ногти, кто прохаживался вдоль стен. Сказочник, снова улизнувший из-под присмотра врачей, беззвучно кусал губы, дагестанский фантаст делал дыхательные упражнения, драматург-революционер шевелил губами, засунув левую руку за борт куртки на манер Сталина, Димка то и дело вытирал стремительно запотевающие ладони о джинсы, Лиса крутила в пальцах какой-то волос, иногда поднося его к губам и что-то шепча. Наконец Яша-Илья перестал отжиматься, вскочил на ноги и сделал ещё одно творческое предложение:

— А давайте я с ножом буду? — Он молниеносно выхватил из накладного кармана штанов нож и принял с ним зверско-героическую позу. Фотограф проверила вспышку, навела резкость и собралась было нажать на кнопку, но Яша-Илья снова запрыгал:

— У меня есть нож побольше! Попробуем? — И он вытащил из-за голенища тесак, напоминающий мачете.

Тут фотограф не выдержала:

— Наденьте, пожалуйста, свитер обратно и спрячьте нож.

Яша-Илья сник и принялся униженно одеваться. Димка подошёл к Лисе.

— Колдуешь? — шугя спросил он, намекая на волос в её руках.

— С такими людьми раз в жизни рядом оказываешься, — серьёзно ответила Лиса, и Димка понял, что это тот самый волос, который был снят вчера с щегольского пиджака во время фотографирования. — Я волосок заговорю, и он моим мужем будет.

Димка улыбнулся на всякий случай и прекратил расспросы. Лиса продолжила нашёптывания. Гул за дверями усилился.

Скоро заиграла музыка, и ведущие вечера — молодой актёр, кумир девочек-подростков, и задутая автозагаром до мулатной смуглости звезда реалити-шоу — объявили церемонию открытой. За кулисы заскочила Людмила Степановна:

— Готовы? Выстраиваемся, как репетировали!

Молодые литераторы встали друг за другом перед дверью, ведущей на сцену. Чувство было, что, как только створки двери распахнутся, на шеренгу обрушится град пуль. Димка такое видел в фильме про высадку американцев в Нормандии. Катера с двумя большими створками подходили к берегу, а когда створки распахивались, первые ряды десантников скашивало пулемётным огнём.

— Начнём с будущих Толстых и Достоевских! Номинация «крупная проза»! — донёсся голос кумира девочек-подростков. Створки распахнулись, ударил свет, первая группа пошла.

— Для вручения приглашается… — перечислив все регалии, вызвали Зотова. Заиграла бравурная музыка, сопровождающая проход Зотова на сцену. Музыка стихла, Зотов взял слово. Он не стал рассусоливать и только отметил, что нынешнему поколению писателей живётся лучше, так как нет стукачей и КГБ.

Премия досталась сказочнику.

Кумир девочек перечислил спонсорские организации и отдельных меценатов. Смуглая звезда реалити произнесла:

— Мудрые говорят, что суть содержится в малом… Рассказы!