— Здравствуйте, — обратился ко всем Димка и представился. Его ближайшими соседями оказалась семейная пара, состоящая из всклокоченного молодого мужчины, напоминающего старый, серой шерсти, свитер в катышках, и полной складчатой женщины неопределённого возраста в обтягивающем наряде. Далее располагался жёлтый мужичок лет пятидесяти, у которого волосики вокруг лысины походили на истёртый, побитый молью, грязненький мех с полы какой-нибудь заношенной шубки. Щёки, лоб и нос мужичка покрывали горошины бородавок, очень похожие на пузыри, какие возникают на блинах во время жарки. Чертами и всем выражением лица мужичок напоминал положительного советского офицера, не сделавшего карьеры из-за трусоватости и нерешительности. Его сосед был лет на десять старше, обладал кожей розовой и гладкой, словно фарфоровой, а щёчки, губки и носик и вовсе, казалось, были похищены с личика добротной немецкой куклы. Пышная седина ещё сильнее подчёркивала эту кукольность. Только правый глаз подкачал, он заметно косил, как если бы куклу привезли из Германии после войны, но правый глаз кокнули в дороге, и какой-нибудь наш Кулибин вставил новый. Лицо кукольного застыло в гримасе оскорблённого достоинства, типа осквернённая немецкая кукла с негодованием озирает окружающее варварство. Последним, сидевшим прямо напротив Димки, оказался обладатель физиономии, напоминавшей целый колбасный прилавок. Лоб — полбатона варёной «телячьей», нос — свиная сарделька, губы — сосиски «молочные», щёки — попки от «докторской». Варёно-копчёная лысина просвечивала, из-под старательно начёсанной и закреплённой лаком седой у корней, крашенной хной, пряди. Очень похоже на бутылку кьянти, оплетённую соломой.

— Добрый вечер! Красовский, — быстренькой с готовностью протянул руку серо-шерстяной. Его супруга состроила лицом улыбочку и подалась вся вниз, вроде как в реверансе, отчего складки только увеличились, и женщина превратилась в игрушку-пирамидку для малышей от года до трёх. Ребёнок должен насадить на палочку несколько выпуклых цветных колесиков: снизу самое широкое и так постепенно до самого маленького наверху. Логическое мышление развивает. Бородавочник, кукольный и колбасный представляться не стали. Только кукольный благосклонно поинтересовался, лауреат ли Димка. Лауреат.

Начали подносить основные блюда. Димка предложил выпить. Откликнулись только серо-шерстяной с супругой. За знакомство.

Димкиных приятелей по «Полянке» рассадили вразброс. Лиса оживлённо беседовала со своими соседями по столу в противоположном конце театрального холла, дагестанский фантаст скучал через пару столов от Димки и так далее. Серо-шерстяной предложил снова выпить, Димка согласился. За литературу.

— А вы писатель? — поинтересовался серо-шерстяной.

— Ну… премию вот получил… Ещё не писатель, наверное.

Колбасный вперил в Димку стеклянный взгляд.

— Я вот тоже писатель, — заявил серо-шерстяной не без запальчивости. — Пишу биографии никому не известных писателей. Все говорят, зачем писать биографии плохих писателей, а я говорю, что они не плохие, а просто неизвестные. — Димка кивнул с уважением. Серо-шерстяной продолжил:

— Пока не публикуют, но я надежд, как говорится, не оставляю, а вы о чём пишете? — Он задал вопрос ненавязчиво, вдогонку к предыдущей фразе. Как бы в нагрузку. Хотелось ему узнать, за что премии получают.

— Я про жизнь пишу. Просто разные истории.

— А… — как-то удовлетворённо протянул серо-шерстяной, будто удостоверившись, что Димка очередной графоман, который описывает недавние подростковые похождения, воспоминания о которых скоро иссякнут, писать станет нечего и о Димке забудут. Его же труды будут помнить и оценят спустя века, как всё великое. Колбасный подал первое за вечер слово:

— Что вы знаете о жизни, юноша?! Я вот пятьдесят лет уже пишу! Столько всего написал, что и не вспомнишь! — Колбасный бросил несколько книжных названий, из чего стало ясно, что он Димкин кумир. Автор множества прекрасных детских книжек про приключения шалопаев и врунов. Небо там всегда ясное, а конец — счастливый. Димке эти книжки читал вслух дед.

— И что я знаю о жизни, ничего! — продолжил колбасный. — Меня должны были посадить вон за тот стол. — Он мотнул своим носом-сарделькой в сторону далёкого стола, за которым разместился маршал-попечитель со свитой. Ещё и пальцем указал. Кривоватый артрозный палец так и целился в кажущиеся на расстоянии маленькими фигурки сидящих. Палец поворачивался, будто давя эти фигурки. — А посадили меня сюда, на самую галёрку. Я член Союза писателей СССР, лауреат премий, в том числе и международных, герой соцтруда, сижу здесь, а на почётных местах чёрт-те кто! Друзья и родственники спонсоров, телевизионный кривляка и очередной формалист, актуальный писатель! Тьфу! — Колбасный залпом выпил бокал вина, сразу за ним рюмку водки, которую запил вторым бокалом, стоявшим перед жёлтым бородавчатым соседом.

Димка тоже выпил. Подали суши. Супруга серо-шерстяного схватила сразу две штучки.

— А горячее будет? — поинтересовался у официантки бородавочник.

— Будет шницель.

Бородавочник сладострастно причмокнул.

— Я недавно удивительную телепередачу смотрел, — заговорил, вглядываясь косящим глазом в суши, кукольный. — Сейчас, оказывается, везде поддельный васаби продают…

— Чего? — встрепенулся бородавочник.

— Васаби. Японский хрен. Вот он, зелёный. Ты что, Палыч, не ел никогда?

— Может, и ел, не помню. У меня жена всё запоминает.

— В этой телепередаче сообщили, что от сырой рыбы и поддельного васаби в нас поселились шестиметровые глисты и образовали коллективный разум. Представляете!

Все притихли. Каждый стал прислушиваться к собственному организму, коллективный разум уже успел там крепко угнездиться или только зарождается? Супруга серо-шерстяного даже жевать перестала, замерев с набитым ртом. «А что, если этот разум давно управляет всеми нами?..» — подумал Димка. В детстве врачиха сильно напугала его глистами. С каким удовольствием маленький Димка выпил таблетку, гарантирующую гибель этих гадких существ. Маленький Димка представил себе, что цивилизация глистов гибнет безвозвратно, как цивилизация каких-нибудь инков или майя. Ему как раз попалась книжка с красивыми картинками про древних индейцев. А может, индейцы погибли тоже из-за того, что кто-то таблетку выпил?..