– Кошмар! – вырвалось у аланки. – Неужели вы не пробовали найти лекарство? Наверняка в поселке были медики…

– Трое, – с горечью произнес тасконец. – Они оказались честными и смелыми людьми. Никто из них не пытался спрятаться и отсидеться. Как и следовало ожидать, смерть настигла докторов в первую очередь. Но даже умирая, врачи продолжали вести дневник наблюдений и исследований. К сожалению, никто больше не обладает подобными знаниями.

– Документ сохранился? – поспешно проговорила Салан.

– Конечно, – кивнул мужчина. – Однако я не могу дать его вам. Каждая страница дневника заражена. Для здорового человека – это верный шаг к самоубийству.

– Вот именно, для здорового… – уточнила Линда. – Похоже, мы с вами братья по несчастью.

– С чего ты взяла? – изумленно воскликнул землянин.

– Жак, я врач, – резонно заметила женщина. – Сходи и посмотри на Вилла. У него наличествуют все только что перечисленные симптомы. Лишь полный глупец сделает другой вывод. Надо честно признать – мы заразились во время разведки поселка. У меня сомнений не осталось. Вирус либо искусственный, либо сильно мутировавший под действием радиации. С ним не справилась даже наша самая современная иммунная защита.

– Но я не чувствую себя больным! – громко возразил де Креньян.

– Пока, – скептически сказала аланка. – И могу объяснить, почему. Белаун неосторожно разворачивал покрывало и испачкался странной слизью. Его кожа не выдержала атаки инфекции. Вот почему болезнь развивается так стремительно. А теперь вспомни, сколько раз ты пил с ним из одной кружки и держался за весла лодки.

– Проклятие! – выругался маркиз. – Я пережил две эпидемии чумы и подцепил какую-то заразу на Тасконе. Ну разве не судьба?

– Не знаю, – вымолвила Салан. – Ясно одно – мы серьезно влипли. Если в ближайшее время не удастся найти вакцину – наши дни сочтены. И тогда у остальных членов отряда возникнут очень большие проблемы.

– Идиоты! – Француз схватился за голову руками. – Из-за одной глупой ошибки мы подставили под угрозу выполнение всей миссии. Теперь друзьям придется возвращаться обратно пешком. И неизвестно, сумеют ли они сделать это.

– Перестань, – оборвала Жака женщина. – Мы – не дети. От подобных промахов никто не застрахован. Всего заранее не предусмотришь. Так зачем и себе, и другим трепать нервы? Надо бороться и искать выход из сложившейся ситуации. Не исключено, что эпидемия – это тоже часть войны. Силы Тьмы не церемонятся в выборе средств.

С момента высадки в лагерь энжелцев минуло семь суток. Трудно в двух словах описать то, что происходило в эти дни. Когда рассвело, и путники вошли в маленький поселок, состоящий из трех десятков шалашей, их охватил настоящий ужас. Даже Линда не ожидала увидеть подобного кошмара.

На небольшой поляне в центре лагеря лежали два трупа. Мужчины умерли минувшей ночью. Лица бедняг исказила гримаса боли и отчаяния, конечности неестественно выгнулись в предсмертной судороге. На груди и руках одного из тасконцев отчетливо виднелись гнойные язвы. Удивительно, но местные жители совершенно не обращали внимания на покойников. Каждый занимался своим делом: кто-то рубил дрова, кто-то свежевал тушу кона, кто-то готовил завтрак.

– Их надо убрать отсюда, – осторожно произнесла аланка.

– Не беспокойтесь, скоро мертвецов унесут, – ответил бородатый унимиец по имени Клод.

Именно он сейчас руководил уцелевшими. До начала эпидемии этот человек был скромным учителем и среди своих сограждан особыми достоинствами не выделялся.

– Чтобы хоть как-то оттянуть конец, мы живем обособленными группами, – пояснил тасконец. – Общение между ними полностью исключается. Поэтому умерших хоронят только родственники.

– Это дает какие-то результаты? – уточнила Салан.

– Отчасти, – вымолвил унимиец. – Сейчас у нас одиннадцать семей общей численностью в девяносто шесть… точнее в девяносто четыре человека. В пяти семьях пока нет ни единого случая заболевания. Они – последняя надежда Энжела. Может, хоть кто-то уцелеет…

– А вы? – спросил де Креньян.

– Мне не повезло, – с горечью отозвался мужчина. – Юноша, лежащий справа, – мой племянник. Несколько дней назад я похоронил сына и брата.

В этот момент к Клоду подошла женщина лет сорока пяти. Когда-то тасконка, видимо, отличалась небывалой красотой и статью. Ее фигура и сейчас выглядела великолепно. Однако трагические события, обрушившиеся на поселение, оставили свой жестокий след на лице унимийки. Под глазами образовались синеватые мешки, шею и щеки прорезали многочисленные морщины, в темных густых волосах виднелась обильная седина.

Она бросилась на грудь мужу и, утирая слезы, тихо произнесла:

– Заболели Макс и Криста.

– Господи, за что такое наказание? Неужели ты не мог пожалеть, хотя их? В чем виноваты безгрешные души? – вырвалось у тасконца.

Затем он повернулся к путешественникам и проговорил:

– Извините меня. Речь идет о моих внуках. Бедняжкам пять и семь лет. После смерти их отца мы пытаюсь уберечь детей от заражения. Построили отдельный шалаш, не прикасались к вещам, соблюдали предельную осторожность. Не помогло…