— Мама! Она умерла! Они сказали мне, что она умерла! — Лера села на постели, и Татьяна Ивановна тут же сделала движение навстречу. В ее лице, как в зеркале, отразилась боль.

— Да, моя дорогая, я знаю!

Татьяна Ивановна не притворялась, она понимала, как должна переживать свое горе дочь. Однако знала и то, что все проходит. Особенно в 17 лет.

— У тебя были трудные роды. Ребенок слабенький, это бывает…

Татьяна Ивановна держала дочь в своих объятиях и гладила по спине, по голове. Как в детстве, когда та болела.

— Мама, она прилетала ко мне, я видела!

— Что ты, Лерочка, о чем ты?

Татьяна Ивановна с тревогой прислушивалась. Уж не началась ли у дочери послеродовая горячка?

— Я лежала на столе, а в окно билась голубка. Медсестра сказала, что примета плохая, будто кто-то умрет. Я теперь знаю, что это она была… моя малютка…

— Ну что ты такое говоришь? — с мягким укором вклинилась мать. — Комсомолка, и веришь в приметы? Да?

Они плакали обе, держась друг за друга. Плакали каждая о своем.

— Какая я теперь комсомолка, мама… Меня исключат теперь. И пусть. Мне все равно…

— Что ты, Лерочка! О чем ты? Никто не узнает! Мы даже папе не скажем! Я буду молчать, только ты никому не проговорись. Все пройдет, дорогая моя. Все забудется.

Вошла медсестра и принесла большую пеленку.

— Грудь нужно перетянуть, чтобы молоко не прибывало. Давай-ка…

Медсестра была приветлива. Татьяна Ивановна впервые за несколько дней вздохнула спокойно. Все идет как надо. Пока муж внедряет свои стратегические разработки, она осуществила и придумала не менее сложный план. Она знала, что теперь будет так, как она задумала. Молодость возьмет свое, организм дочери быстро восстановится. Девочка успешно сдаст экзамены и летом поступит в институт. О том, что пришлось им пережить в эти полгода, не узнает никто. Никогда.

Иринка возвращалась из школы одна. Девочки ушли сразу после уроков, все вместе. За ними приходила воспитательница, как обычно. А Иринку оставили после уроков, потому что у нее страдало чистописание.

Снова на разлинованную косой линейкой чистую страницу шлепнулась синяя клякса. Писать чисто оказалось не так легко. Этот неприятный эпизод обернулся для девочки неожиданным приключением — она впервые возвращалась из школы совершенно одна!

Сознание собственной единичности впервые посетило ее и теперь приятно покалывало внутри.

Желтый теплый октябрьский день бросал под ноги резные листья. Ирочка останавливалась, чтобы поднять их и рассмотреть. Самые мелкие листья падали с березы, а самые интересные, пожалуй, роняла рябина, оставляя себе лишь яркие ягоды. Иринка попробовала одну — вся сморщилась от горечи, плюнула. Ну надо же! И зачем бывают такие невкусные?

Она хорошо знала дорогу — нужно все время идти по тротуару, вдоль дороги, потом перейти стадион, и уже будет виден их четырехэтажный, выкрашенный желтым дом.

Этой дорогой их всегда водила воспитательница. И вдруг Иринке пришло в голову, что сегодня она проделывает эту дорогу самостоятельно и никто не узнает, если она немного изменит маршрут. Ведь если пойти, допустим, не по тротуару, а через двор, придешь туда же. Зато увидишь столько интересного!

Большой двор, заключенный в квадрат четырех многоэтажных домов, давно притягивал ее. Несколько раз, проходя мимо по тротуару, она видела в просвет меж домами качели, песочницу, играющих там детей, гуляющих молодых женщин с колясками. Это был чужой, непонятный, но очень заманчивый мир.

Она остановилась и легко уловила среди общего шума улиц звуки двора.

— Лелик! Обедать!

— Мам! Я еще погуляю…

— Ле-лик! Обе-дать!

Кого-то настойчиво звали домой, а он не хотел, этот глупый Лелик! Как бы она, Иринка, хоть на полчаса поменялась бы с ним местами, чтобы зайти в одну из квартир, посмотреть хоть одним глазком, как там все устроено…

Иринка нерешительно сошла с тротуара и ступила на чужую территорию. Она шла боязливо, словно кто-то мог сразу обнаружить, что она нездешняя, что у нее нет никакого права гулять здесь. Но, к своему удивлению, она поняла, что никто не обращает на нее внимания.

Посреди двора возвышался фонтан. В круглом его бассейне была вода, а из воды гипсовый мальчик вытаскивал большую рыбу. Мальчишки пускали в воду бумажные кораблики, дули на них. Кораблики покачивались на поверхности воды.

Качели были заняты — там катались девочки постарше. Иринка не решилась к ним приблизиться.

Двое малышей терзали трехколесный велосипед. Внимание Иринки привлекли две девочки примерно ее возраста. Они возили колясочку, точную копию такой, какую катала по тротуару взрослая женщина. Колясочка была низенькая, с откидным верхом, с удобной ручкой. Все было как у настоящей, отличался только размер.