— Не переживай, все будет хорошо, — заверила она. — Я познакомилась с Калерией Петровной, она врач. Она, знаешь, замечательная! Все мне показала. Я не пропаду.

— Я и не сомневаюсь. — Он снова пустил в свои глаза напористые смешинки. Ей так нравилось именно это выражение его глаз! Лицо становилось озорным. Юным. Она хотела сказать об этом, но он поднялся и вышел в коридор.

— Укладывайся, — сказал, прикрывая дверь.

Она легла и решила на этот раз не засыпать сразу. Она дождется, когда он придет, заговорит с ним. Он должен знать, что она уже совсем не думает о Герке. Почти совсем. Конечно, иногда вспоминает, но воспоминание больше не приносит боли. Досадно, конечно, что так получилось. Но она не жалеет, что Герка в прошлом. И Сергей должен об этом знать. Перетасовывая эти мысли, Ирина незаметно для себя уснула.

Когда Сергей вернулся, она крепко спала, свернувшись калачиком под суровым армейским одеялом.

Сергей сел на свою койку и еще долго не ложился. Сидел, прислонившись к стене, и смотрел на спящую женщину. Крошечная их комната была заполнена ее запахом. Он никогда не видел, чтобы она пользовалась духами, и был готов поклясться, что эта смесь ванили и корицы — ее собственный запах. Его так и подмывало наклониться и понюхать волосы. Но вдруг она проснется? Эгоист. Она так выматывается с его детьми, а он только об одном и думает.

Разделся, тихо сложил одежду на табуретке и направился к своей койке. И все же не удержался, сделал шаг в ее сторону, наклонился и поймал носом сладковато-манящий аромат ее волос. Она вздохнула во сне. Он замер. Затем не дыша добрался до своей койки, забрался под одеяло, стараясь не скрипеть панцирной сеткой.

Когда-нибудь он зароется носом в эти мягкие волосы. Он потрогает кожу ее руки выше локтя, он поцелует ее изогнутую крылышком бровь. Когда-нибудь…

Посетив вновь прибывших, Калерия Петровна сразу же отправилась в штаб. Начштаба был у себя, разговаривал по телефону.

— Садитесь, Калерия Петровна, — кивнул он и быстро свернул разговор. — Что-то случилось?

Конечно, Калерия понимала, что, явившись к начштаба без вызова, нарушает раз и навсегда заведенные правила. Причина для такого визита должна быть очень значительной.

— Я, Вадим Сергеич, только что была в казарме, посмотрела, как устроились новички.

Артюхов молчал, давая ей возможность высказаться. Конечно, он все видел своими глазами, сам встречал молодежь вчера днем. Даже знает, что она сейчас скажет.

— Полагаю, вы остались недовольны, — предположил начальник штаба.

— Ну как я могу остаться довольной или недовольной? Я как раз понимаю, что семье капитан-лейтенанта Тополькова предоставили то, что могли, но…

— Вот именно, Калерия Петровна, голубушка! Что мог, то и предоставил. Потерпят. Все мы так начинали. Ну вот вы с мужем разве сразу в хоромы въехали?

— У нас не было грудных близнецов.

— Да ну я понимаю… — развел руками Артюхов. — Но куда же я их поселю, Калерия Петровна, миленькая? К себе, что ли, возьму? Ну нет у нас свободного жилья! Дом строится, вы в курсе.

— Нельзя им ждать, когда дом построится, Вадим Сергеич! Детей купать негде. Пеленки постирать-посушить. Да жалко женщину, просто слов нет! — наступала Калерия. — Я зашла — в комнате повернуться негде, дети спят в чемоданах! Ну куда это годится? Ведь наверняка есть в гарнизоне резерв, ну кто-нибудь выбывает… Топольковым необходимо предоставить жилье вне очереди, как можно скорее.

Артюхов поднялся, подошел к окну, поправил шторы. Он взглянул в сторону военторга, крыльцо которого хорошо просматривалось из его кабинета.

Калерия Петровна не на пустом месте строила свою просьбу. Она знала, что Людмила, связь которой с Артюховым оставалась секретом только для его жены, вдруг стала принимать ухаживания молодого холостого офицера из округа, который наведывался к ним в гарнизон с проверками.

Артюхов злился и ревновал, но ничего не мог предложить Людмиле взамен, кроме коротких встреч украдкой.

Уйти от жены — такого он и представить не мог. К тому же подобный шаг нанес бы непоправимый урон карьере. А Людмилу поджимали годы. Красивая, статная, хорошо одетая, она должна ходить в любовницах, тогда как все ее подруги уже имеют детей-школьников и мужей-капитанов.

Накануне Людмила призналась Калерии, что приняла предложение офицера из округа, выходит замуж и покидает гарнизон.

Людмила занимала небольшую однокомнатную квартиру с окнами на солнечную сторону. Не выход, конечно, но для начала Топольковым подошел бы и такой вариант. Там хотя бы есть кухня и ванная.

Но как сказать об этом Артюхову? Еще пошлет ко всем чертям… Наверняка сейчас о Людмиле даже заикаться нельзя. Начштаба переживает, по всему видно.

— Они что тебе, родня, что ты так о них печешься? — спросил Артюхов, не отрывая глаз от крыльца.