– Ради бога. – Он поглубже уселся в кресло и вытащил из кармана устрашающую на вид пеньковую трубку. – Не возражаете?

– Я не возражал бы, даже если… – Я запнулся на полуслове, когда острый каблук Марсии больно впился мне в ногу. Она с улыбочкой просунула руку мне под локоть, теперь я ощутил на своей коже острые ноготки. Сдавшись, я замолк и послушно повел ее к бару.

– Если ты не прекратишь оскорблять доктора Лэйтона, – прошипела она мне в ухо, – я никогда больше не лягу с тобой в постель, ясно?

– Мне показалось, что это он меня оскорбляет, – шепнул я в ответ.

– Запомни, что я тебе сказала!

Она неохотно выпустила меня, когда мы подошли к бару. Нагнувшись, я стал искать стаканы на полке под стойкой.

– И еще, – негромким яростным шепотом продолжала она, перегнувшись ко мне через барную стойку, – где ты шатался?

– Просто гулял.

– Так я тебе и поверила! Гулял недалеко отсюда и имел дружескую беседу с моей старой школьной подружкой?

– У тебя опять поехали твои крошечные австралийские мозги, – парировал я с легкостью.

– Я все равно узнаю и докажу, что ты лжешь.

Я выпрямился и поставил на стойку стаканы, стукнув ее по руке, как бы ненароком, тяжелым дном одного из них. Она тихонько ойкнула и отдернула руку.

– Дорогая, – сказал я нежно, – ты должна мне доверять. И если ты не будешь осторожнее, если ты будешь все время следить, что делает и где бывает твой мужчина, ты рискуешь остаться матерью-одиночкой, с ребенком на руках. Что, по-видимому, и произошло с матерью Лэйтона, – добавил я задумчиво, – если исходить из его нелепого вида.

– Ах ты, сукин сын… – Она, кажется, готова была меня сию минуту убить.

Телефонный звонок заглушил остальную часть ее гневного монолога. Она схватила трубку и сердито крикнула в нее:

– Марсия Буржесс! – Потом резко сменила тон. – Ах, это ты, папочка! Меня никто не расстроил, просто было плохо слышно, и я повысила голос. Тебе показалось, дорогой.

Пока она односложно отвечала папочке, я тем временем успел налить всем выпить и поставил стаканы на поднос.

Марсия повесила трубку.

– Папочка просит его извинить, у него неожиданно возникли совершенно неотложные дела, и он не сможет встретиться с тобой завтра вечером.

– Ужасно. – Я пожал плечами. – Тогда, может быть, в другое время?

– Сегодня! – Тон ее не допускал возражений. – Через тридцать минут в клубе «Эльдорадо».

– Но… – промямлил я, но она уже отошла от бара, взяла поднос и направилась к доктору.

Когда я подошел, тот подозрительно принюхивался к своему шерри, как будто подозревал, что я способен подсунуть полусухое шерри вместо сухого.

– Поль, – голос Марсии стал просительным, – звонил папочка. Он желает видеть Дэнни немедленно по срочному делу.

Тонкие губы вытянулись в трубочку.

– Не повезло, – заметил он вполне серьезно, – я так надеялся продолжить наше знакомство, мистер Бойд.

– Но дело в том, – Марсия повысила голос, не давая мне ответить, хотя я уже открыл рот, – Дэнни просто настаивает, чтобы мы с вами шли ужинать вдвоем, вы сегодня замените его.

– Вы очень добры, мистер Бойд, – блеклые глаза победоносно сверкнули, – я буду польщен сопровождать Марсию, и первый тост мы поднимем за отсутствующего жениха.

– Мне кажется, тебе нужно скорей идти переодеться. Надо спешить, любимый, – торопливо вмешалась Марсия, – папочка ненавидит ждать. Иди надень костюм.

– Костюм?

– Да, мой цветочек. Это когда пиджак и брюки одного цвета, знаешь?

Я сделал несколько шагов по направлению к спальне, чтобы оказаться вне досягаемости ее каблука, и шепнул:

– А как называют то, что надето на докторе Лэйтоне?

И быстро ретировался в гостевую комнату. Когда я снова вышел в гостиную, она была пуста. На подлокотнике кресла, где только что сидел доктор Лэйтон, стоял нетронутый стакан с шерри. Может быть, его обоняние оказалось настолько острым, что он почуял присутствие наикрепчайшего бурбона, который я налил ему на дно стакана, долив потом шерри.

Я вызвал такси, и, когда спустился, оно ждало меня у подъезда. Водитель странно на меня посмотрел, когда я назвал место назначения, но я отнес это за счет своего акцента.

– Где это находится? – спросил я минут пять спустя, когда мы оказались зажатыми в пробке посередине улицы.

– Клуб «Эльдорадо»? Прямо в самом центре Кросса, приятель.

– Кросса?

– Кинг-Кросс. Похоже на вашу Гринвич-Виллидж, как рассказывал мне один из ваших парней.

– Спасибо, – поблагодарил я и после непродолжительного молчания поинтересовался: – Это что – клуб «только для мужчин»?