– Н-да, это кое о чем говорит. Значит, они все занимались у этого белого мага... Очень интересно!

Надежда в это время листала списки.

– Что вы еще там нашли, Надежда Николаевна?

– Вот, смотрите, список группы, которая была сформирована два месяца назад. И на первом месте по алфавиту – кто? Правильно, Анищенко В.П. Значит, можно предположить, что она, Валерия Петровна, просто в один прекрасный день пришла к нему на занятия, по объявлению. И прошла курс – десять занятий, деньги небось заплатила. Возможно, были у него обычные группы. Или тоже что-то он там мудрил, но не в таком масштабе, в городе бы заметили, если бы цепочка громких и непонятных убийств была. А кстати, Олег, нет ли у вас возможности посмотреть милицейскую статистику за последние полгода? Бывали случаи таких вот непонятных самоубийств или убийств, при которых сам убийца тоже погибал, причем шел на это сознательно?

– Ну, это уж вы хватили, Надежда Николаевна, прямо целую теорию разработали! Мы еще не знаем, верно ли то, что этот тибетский колдун в нашем деле руку приложил, а вы уже обобщаете! И потом, я же вам говорил: мне бы со своими делами разобраться, а про остальное пусть у других голова болит.

– Ну ладно, – согласилась Надежда, чтобы не спорить понапрасну. – Так вот, значит, училась она у тибетца этого, а потом с ее помощью он привлек в группу еще двоих, а может, и нескольких. Или только этих двоих – Веретенникова и Локоткова, потому что про них точно известно, что они были с Анищенко знакомы.

– Откуда вы знаете, что это она их позвала на занятия?

– Я точно не знаю, но могу предположить. Жена Веретенникова в интервью по телевизору говорила, что муж в последнее время какой-то странный стал, все переживал, спал плохо, цитирую дословно: «как будто его кто сглазил». А раз речь идет о том, что ктото сглазил, – тут уж без белой магии не обойтись! Они про это во всех объявлениях пишут: «снимаю, мол, сглаз и порчу». То же и про Локоткова: когдато мелькнуло у Каморного, что был он парень тихий, весь в себе, жил одиноко – то есть девушки не было, только мать одна. Чисто гипотетически – могла его Валерия Петровна по-соседски в группу пристроить?

– Только гипотетически... Мы наверняка этого никогда не узнаем.

– А я вот сейчас о чем подумала, – перебила его Надежда. – Двести долларов – сумма солидная. Допустим, у Валерии Петровны деньги были – она жила одна, работала и могла себе позволить тратить на то, что ее интересовало. Для Веретенникова, директора фирмы, такая сумма не проблема. А вот для нищего осветителя – многовато будет. Значит, ищем бухгалтерскую ведомость.

Она снова уткнулась в бумаги и очень скоро нашла.

– Вот! Так я и думала! Смотрите: сводная бухгалтерская ведомость. И фамилии Локоткова в ней нет!

– Но там нет и многих других фамилий, – заметил Олег, заглядывая через ее плечо.

– Верно, они указывали не всех обучаемых, с некоторых просто брали наличными, чтобы налога поменьше платить. Но тем не менее фамилии Локоткова нет. Да, кстати, вы не выяснили, что с тем типом, на бензоколонке?

– Выяснил, – вздохнул Олег. – Его опознали по часам. В общем, у них там, на коммерческом канале, который Каморному прямой эфир предоставил, пропал один... диспетчер.

– Какой диспетчер?

– Ну, который распределяет машины, назначает, какую группу куда послать.

– И в тот день, то есть в понедельник, он дежурил? – воскликнула Надежда.

– Ну да, он, значит, услышал, куда Каморный с операторами поедет, на какую бензоколонку, сам – за ними, а дальше провернул операцию с тамошним дежурным и сжег к чертовой матери всю бензоколонку вместе с Каморным.

– Так-так. И фамилия его... – Надежда вела пальцем по списку.

– Сорокин.

– Точно, как в аптеке! Есть такой Сорокин в списке!

– Да я уж и сам видел.

– Ну, теперь-то вы мне верите? Насчет того, что маг этот – злодей! Что-то такое он делает с людьми, что они подчиняются его приказам. Гипнотизирует или околдовывает, что ли... Я, признаться, во всю эту чепуху не верила, но такие факты заставляют задуматься.

– Могу я, конечно, через верных людей напустить на него милицию, – осторожно начал Олег, – но вряд ли это что-нибудь даст. Доказательств никаких, он свернет свою деятельность, затихарится...

– А мне не дает покоя вопрос – зачем он это делает? – в задумчивости произнесла Надежда. – Должен же быть во всей его деятельности какой-то смысл.

– Ладно, Надежда Николаевна, я вообще-то на работе. Так что побегу.

– Бумаги можно себе оставить?

– Берите, у меня еще копия есть, – ответил Олег уже из прихожей.

В этот вечер мужа не было дома – у него опять были вечерние лекции, и Надежда, наскоро переделав мелкие хозяйственные дела и накормив ненасытное рыжее чудовище, именуемое котом Бейсиком, уселась на кухне поразмыслить над бумагами, налив предварительно себе большую кружку крепкого несладкого чая. С чаем ей всегда лучше думалось, и к тому же теперь не было необходимости просиживать вечера у телевизора, потому что никто не мог сообщить ей ничего интересного. По всем петербургским каналам шла всякая слезливая мура, по ПТЦ – передачи о Каморном, и скорбный голос Алены Багун звенел за кадром. Да, вот если бы жив был Каморный и если бы Надежде удалось его заинтересовать версией о колдуне-злодее – какой бы был материал! Надежда поймала себя на глупых мечтах, страшно на себя рассердилась и сосредоточилась на бумагах.