Теймураз приехал, помрачнел и взял все в свои руки. Скандал замяли, констатировали смерть от сердечного приступа, напечатали скромный некролог. Умный охранник получил повышение.

А экстренно собранный совет учредителей ГНК единогласно избрал своим председателем Теймураза Аполлоновича Нодия.

Возможности поговорить с Олегом не пришлось ждать слишком долго – уже на следующий день, во вторник Вероника позвонила с работы и попросила посидеть с Димкой не до шести, как обычно, а до позднего вечера, потому что у нее, дескать, какоето мероприятие – фирма устраивает прием, никак нельзя пропустить, а у мужа, как всегда, срочная работа. Надежда согласилась, несмотря на то что предчувствовала неприятный разговор дома с собственным мужем.

Супруги, ее работодатели, явились вдвоем около двенадцати ночи. Глядя на их довольные лица, Надежда сразу сообразила, что на приеме они были вдвоем, уж очень одинаково блестели глаза – сразу видно, что люди провели вместе весь вечер. Ну что ж, нужно ведь и повеселиться, люди они молодые, с грустью подумала Надежда, вспомнив свою молодость. Разумеется, о том, чтобы отпустить Надежду одну ночью, не было и речи, поэтому Олег вызвался подвезти ее на машине до самого дома. Радуясь, что представился удобный случай поговорить без помех, Надежда села в машину.

– А что, Олег, – начала она, помолчав, – разве «Голден-Холл» уже функционирует? Принимает гостей? После того случая, когда стойка упала человеку на голову, они полностью восстановились?

– А как же! – откликнулся Олег. – Что ж теперь, закрывать его, что ли? Такие деньги в строительство вложены были! Постойте, Надежда Николаевна, а вы откуда знаете, что мы в «Голден-Холле» были? Вероника ведь вам не говорила!

– Правильно, не говорила, – подтвердила Надежда. – Но я заметила у вас на капоте их фирменную наклейку.

– Верно, – засмеялся Олег. – Они на своей стоянке всем гостям бесплатно машины моют. И оставляют фирменный знак, на память. А вы, я смотрю, женщина наблюдательная, ничего от вас не скроешь...

– Если бы, – вздохнула Надежда. – То есть я хочу сказать, что я, конечно, наблюдательная, однако есть вещи, которые меня очень интересуют, но разобраться в них я не имею возможности.

– Например? – спросил Олег, глядя на дорогу.

– Не буду оригинальничать, – призналась Надежда, – меня очень интересует вся эта цепочка убийств, которая задела и вашего директора...

– Ах вот вы о чем? – помрачнел Олег.

– Именно об этом. Вы, конечно, посчитаете меня просто обывателем, любительницей острых ощущений, смотрящей с этой целью все подряд криминальные новости, но это не совсем так. Поэтому сделайте мне одолжение, давайте побеседуем, пока едем, все равно вам деваться некуда.

Олег недовольно хмыкнул, но промолчал.

– Можете не выдавать мне никаких секретов, поговорим о том, что знают все, что сообщалось в средствах массовой информации. Я хочу знать ваше мнение как компетентного человека: считаете ли вы, что все убийства действительно связаны между собой?

– Может, и связаны, – неохотно согласился Олег, – но пусть о них болит голова у милиции, а мне бы со своим убийством разобраться. Это Каморный пусть разводит там турусы на колесах, ох, извините, Каморный уже из игры выбыл... так найдется у них еще кто-нибудь, чтобы ажиотаж поддерживать вокруг этих убийств!

– Ну хорошо, – примирительно сказала Надежда, – давайте говорить только об одном убийстве – вашего директора Аркадия Бураго. Вы, как я понимаю, составили, так сказать, психологический портрет убийцы, этой учительницы?

– Составили, – угрюмо пробормотал Олег. – На вид нормальная женщина, одинокая только и довольно нелюдимая.

– Угу, на учете в психдиспансере не состояла, иначе бы ей детей не доверили, так ведь?

– Да, здоровая была.

– Но разве здоровый человек может вот просто так за здорово живешь расстрелять в упор свою жертву?

– Расстрелять-то он может, – протянул Олег, – да не в нашем случае, потому что там охрана стояла вооруженная и шансов уйти живой у нее не было никаких.

– Вот! – обрадовалась Надежда. – И я об этом же. То есть что делал в этом случае инстинкт самосохранения, который присущ каждому нормальному человеку?

– Крепко спал, – отрезал Олег.

– Можно пренебречь инстинктом самосохранения, допустим, если очень ненавидишь свою жертву. Но в нашем случае этого не было, так как вы, я думаю, точно доказали, что Валерия Петровна не могла ненавидеть вашего директора, потому что никогда с ним не встречалась, то есть вообще никак не пересекалась.